В моём сердце ты... (СИ)

Знала бы она, каких зверских усилий ему стоит держать себя в руках, знала бы, как яростно от её выходок, слов, усмешек клокочет у него внутри, знала бы, что его терпение уже совсем на исходе, не наглела бы так, поостереглась...

– Андрей, ну? – не отступала Ника. – Ради меня?

– Ладно, – сдался Андрей.

Нику, если уж она куда рвётся, и цепями не удержишь.

Родители тоже всполошились, охали, уговаривали, сердились – как об стену горох. И через полчаса они уже были в малознакомом спальном районе в другом конце города. Таксист высадил их возле обычной панельной пятиэтажки.

Ника по-птичьи повертела головой, будто пытаясь сообразить, куда идти дальше.  Метрах в двухстах приветливо желтели в ночи квадратные окна супермаркета и мерцала неоновая вывеска «Удача».

– Слушай, как-то не по-людски идти в гости с пустыми руками, а? Заскочим в магазин? Прикупим что-нибудь к столу?

Андрей флегматично пожал плечами и направился в сторону супермаркета.

– Водку купим и поесть что-нибудь, да? – щебетала Ника.

– Как скажешь.

Они бодро обошли стеллажи, загрузили тележку и двинулись к кассе, где, несмотря на довольно поздний час, выстроилась немаленькая очередь.

– Да что там такое? – проворчала Ника. – Застрял, что ли, кто? Второго бы тогда уж кассира позвали.

Андрей подавил зевок и прикрыл веки. Какого чёрта он попёрся? Спать хотелось немыслимо.

– Вы очередь задерживаете! Давайте уже быстрее! – кому-то раздражённо сказала кассирша.

– Сейчас, доча… Мне тут не хватает двенадцать рублей. Можно я завтра занесу?

– Вы совсем уже?! – возмутилась девушка на кассе. – Ишь придумали!

– Андрей, – ткнула его Ника, – есть мелочь?

– У меня карта, – сонно пробормотал он.

– Вы что себе позволяете? – раздался вдруг ледяной и до боли знакомый голос. – Вы почему так с пожилым человеком разговариваете? Маме своей и бабушке вы тоже хамите?

Сонливость сразу как рукой сняло. Андрей шагнул в сторону – точно, она, Елена Эдуардовна. Стояла в начале очереди, у самой кассы, сразу за какой-то сухонькой старушкой, той, у которой не хватало двенадцати рублей.

Выглядела его начальница совсем иначе, чем обычно. Волосы собраны в слегка небрежный хвост, вместо строгого костюма - голубые джинсы и ярко-красная толстовка с капюшоном. Немудрено, что он её не заметил.

– Бабушка, уберите деньги, – теперь её голос звучал непривычно мягко. – А вы, – и снова в голосе колючий лёд, – посчитайте всё это мне.

Девушка-кассир молча пробила и буркнула обиженно:

– Семьсот двадцать."

"– Пакет посчитайте или мне в карманах, по-вашему, всё нести?

Девушка взглянула на неё исподлобья, достала снизу жёлтый фирменный пакет и расторопно сложила в него покупки.

– Семьсот двадцать пять.

Елена Эдуардовна взирала на неё свысока, с холодным равнодушием.