В моём сердце ты... (СИ)

Убрал руку – на скатерти осталась визитная карточка Русова. Опередив его вопрос, пояснил: – Не понадобится. Благодарю за предложение, но не заинтересован…

Андрей встал из-за стола и решительно двинулся на выход. В голове – гулкая пустота, в душе – чёрт не разберёт, что там в душе. Одно он знал точно – сейчас надо побыть одному, чтобы успокоиться и не наговорить лишнего.

У лифта она его догнала. Тронула за локоть, но тут же одёрнула руку, будто спохватившись.

– Андрей Вик… Андрей, подождите! Вы всё не так поняли.

Он молчал, следил взглядом за меняющимися на табло цифрами: 17, 16, 15…

– Да выслушайте же вы меня!

Он и бровью не повёл.

– Вы ведёте себя как мальчишка! – злилась она.

– Я? Как мальчишка? – среагировал наконец. – Я просто стою и жду лифт. Что здесь мальчишеского?

– Вы ушли!

– Мне стало скучно. Или я обязан был испросить вашего дозволения, Елена Эдуардовна?

Лифт нежно тренькнул и плавно раздвинул перед ними двери. Он шагнул в кабину, она – следом.

– Не делайте вид, что не понимаете меня, – наседала она, исподлобья сверля его зелёными глазами.

Он привалился спиной к противоположной стене.

– Русов этот… я не знаю, он, по-моему, просто напился и нёс какую-то чушь. То есть…

Вдруг свет дрогнул и погас. Кабина резко дёрнулась и остановилась. Елена Эдуардовна сдавленно охнула и замолкла. Андрей про себя чертыхнулся. Только застрять в лифте не хватало для полного счастья. Он достал телефон, выцепил лучом панель, нашёл кнопку вызова. Нажал раз, другой – не работает. Теперь уж он, не сдержавшись, выругнулся вслух.

– Куда там надо звонить? – пробормотал, скользя лучом фонарика по табличке. – О, вот номер аварийки…

Набрал. Гудки шли, но никто не отвечал. Снова набрал – и опять без ответа.

– Да что же это такое?!

Тут только он сообразил, что Елена Эдуардовна не просто молчит, а молчит как-то уж слишком напряжённо. И при этом шумно и часто дышит.

«Она боится! – догадался он. – Боится жутко, панически».

Обвёл бледным лучом кабину. Нашёл её. Она вжалась в самый угол. Лицо белое и каменное, в глазах – неконтролируемый ужас, только грудь тяжело вздымается.

– Э-э, – только и смог выдавить. Затем шагнул к ней. – Ну же, не бойтесь. Подумаешь беда. Лифт скоро заработает.

Она не реагировала, только дышала всё чаще и громче.

«Неужто у неё боязнь замкнутого пространства?», – мелькнула догадка.

Что делать в таких случаях, он имел очень слабое представление, но где-то когда-то слышал, что человека, охваченного паникой, следует покрепче обнять. Это он и сделал – прижал к себе, зашептал:

– Ну всё, всё… я с тобой, всё будет хорошо, – одной рукой он зарылся в её волосы, перебирал пряди, пропускал сквозь пальцы, гладил, слушая, как постепенно успокаивается её дыхание.