В объятиях смерти

Мы не могли вспомнить ни одного колледжа в Вирджинии, который заканчивался бы на «бор».

— Может быть, это «харбор»?[1]— сказала я.

— Хорошо, но за ним следует «Ко», — засомневался Уилл.

— Может быть, это какая-то «Харбор Компани»? — предположил Марино.

Я заглянула в телефонный справочник. Там обнаружилось пять названий, начинающихся на Харбор: Харбор-Ист, Харбор-Саут, Харбор-Виллидж, Харбор-Импортс и Харбор-Сквер.

— Не похоже, что мы на верном пути, — сказал Марино.

Наши дела совсем не улучшились, когда я позвонила в справочную и спросила насчет названий «Харбор Что-то» в районе Вильямсбурга.

Кроме одного жилого комплекса, там ничего не было. Затем я позвонила детективу Поутиту в полицию Вильямсбурга, и он тоже ничего не вспомнил, кроме того же самого жилого комплекса.

— Давайте не будем слишком зацикливаться на этом, — раздраженно сказал Марино.

Уилл снова углубился в коробку с пеплом.

Марино заглянул через мое плечо в список слов, которые мы успели извлечь.

Ты, твой, я, мой, мы, очень — были достаточно тривиальны. Остальные полные слова представляли собой строительный раствор, скрепляющий каждодневные лексические конструкции: и, был, были, тот, этот, что, но, в.

Встречались и более специфические слова, такие как город, дом, работа, знаю, прошу, боюсь, думаю, скучаю. Что же касается неполных слов, то можно только догадываться, что они обозначали. Отрывки слова «ужасный» явно использовались много раз, поскольку мы не могли придумать других общеупотребительных слов, которые начинались бы на «ужа» или «ужас». Конечно же, нюанс употребления был навсегда утрачен. Имелось ли в виду что-то вроде «какой ужас!»? Или же «я ужасно расстроен» и «я скучаю по тебе ужасно»? А может быть, и «вы ужасно милы»?

Важно, что мы обнаружили несколько фрагментов имен Стерлинг и Кери.

— Я совершенно уверена, что она сожгла свои личные письма, — решила я. — Меня наталкивают на эту мысль тип бумаги и используемые слова.

Уилл согласился.

— Ты не помнишь, в доме Берил Медисон нашли какую-нибудь почтовую бумагу? — обратилась я к Марино.

— Бумага для принтера, для печатной машинки — больше ничего такого. Ничего, подобного этой супербумаге, о которой вы говорите, — ответил он.

— В ее принтере используются чернильные ленты, — напомнил нам Уилл, цепляя пинцетом очередной кусочек пепла, и добавил: — Кажется, у нас есть еще один.

..

Я глянула на то, о чем он говорил.

На этот раз все, что осталось — «ор К».

— Компьютер и принтер у Берил были марки «Лэниер», — повернулась я к Марино. — Мне кажется, нелишне было бы выяснить, не пользовалась ли она раньше чем-то другим.

— Я просмотрел ее квитанции, — сказал он.

— За сколько лет?

— Все, какие были, — за пять-шесть лет.

— Компьютер тот же самый?

— Нет.