В объятиях смерти

— Почти всегда. Том.

— Ты не думаешь, что махинации Спарацино связаны с этими смертями? — спросил главный прокурор.

— Я думаю, что его махинации могут запросто сбить с толку. То, что они делают — убийца и Спарацино, — может оказаться всего лишь поездами, идущими по параллельным путям. И то, и другое — опасно, даже смертельно. Но это разные вещи, не связанные друг с другом. Ими движут разные силы.

— А ты не думаешь, что тут как-то замешана пропавшая рукопись?

— Я не знаю.

— Ты не продвинулась в поисках?

При этом вопросе я почувствовала себя так, как будто не выполнила домашнее задание. Мне хотелось, чтобы он не спрашивал об этом.

— Нет, Том, — призналась я. — Понятия не имею, где она.

— А может так оказаться, что ее сожгла Стерлинг Харпер в камине перед смертью?

— Не думаю. Эксперт по документам обследовал обуглившиеся остатки и определил, что это высококачественная двадцатифунтовая бумага. Они соответствуют хорошей почтовой бумаге или той, которую адвокаты используют для юридических документов. Очень маловероятно, что кто-то будет писать черновик книги на подобных листах. Скорее, мисс Харпер сожгла письма, личные бумаги.

— Письма от Берил Медисон?

— Мы не можем этого исключать, — ответила я, хотя сама практически исключала такую возможность.

— Или, может быть, письма Кери Харпера?

— В доме найдена целая коллекция его личных бумаг, — сказала я. — Ничто не свидетельствует о том, что их недавно трогали или перебирали.

— Если это были письма от Берил Медисон, зачем мисс Харпер понадобилось их сжигать?

— Не знаю. — Я понимала, что Итридж снова думает о Спарацино.

Спарацино действовал быстро. Я видела иск, который он предъявил, все тридцать три страницы. Он подал жалобы на меня, на полицию, на губернатора. Последний раз, когда я разговаривала с Розой по телефону, она сообщила, что звонили из журнала «Пипл», а один из их фотографов наследующий день, после того как его не пустили внутрь, снимал наше здание снаружи. Я приобретала дурную славу. И я научилась искусно уклоняться от комментариев и вовремя «испаряться».

— Ты думаешь, мы имеем дело с психопатом, да? — спросил Итридж напрямик.

Я думала об оранжевом акриловом волокне и воздушных пиратах, с которыми оно было связано, о чем и сказала Итриджу.

Он опустил взгляд в свою тарелку, а когда посмотрел на меня снова, я была поражена тем, что увидела в его глазах: печаль, досада и ужасное отвращение к тому, что ему нужно было сделать.

— Кей, — начал он, — я не знаю легкого способа сказать это тебе.

Я протянула руку за бисквитом.

— Ты должна знать. Не важно, что на самом деле происходит и почему, не важно, что ты по этому поводу думаешь, но тебе придется кое-что выслушать.

Я решила, что, пожалуй, лучше буду курить, чем есть, и достала свои сигареты.