В объятиях смерти

Эл никогда не проявлял склонностей к буйству. Насколько мне известно, единственный индивидуум, которому он когда-либо причинял вред, это он сам.

Пожалуй, я верила ему. Но я также не сомневалась в том, что он многого мне не говорит, что провалы в его памяти и неопределенность ответов — явно умышленные. Джим Барнз, думала я. Джим Джим.

—Как долго Эл находился здесь? — Я переменила тему.

— Четыре месяца, по-моему.

— Он провел какое-то время в вашем отделении судебно-медицинской экспертизы?

— В больнице нет такого отделения. У нас есть палата, называемая Бэкхоллом, для психопатов и пациентов, страдающих белой горячкой, — для тех, кто представляет опасность для самих себя. Мы не принимаем криминальных душевнобольных.

— Эл был когда-нибудь в этой палате? — снова спросила я.

— В этом никогда не возникало необходимости.

— Спасибо, что уделили мне время, — сказала я, вставая. — Было бы совсем замечательно, если бы вы выслали мне фотокопию этой истории болезни.

— С превеликим удовольствием. — Мастерсон снова улыбнулся широкой улыбкой, но не глядя на меня. — Звоните без колебаний, если я смогу чем-нибудь быть вам полезен.

Я шла по длинному пустому коридору к вестибюлю и думала — правильно ли я поступила, не спросив у доктора Мастерсона о Френки. Мой инстинкт подсказывал мне даже не упоминать в беседе его имя. Бэкхолл. Для психопатов и больных белой горячкой. Эл Хант упоминал о своих разговорах с пациентами из судебного отделения. Что это, плод его воображения или просто путаница? В «Вальгалле» нет судебного отделения. Хотя, вполне мог быть некто, по имени Френки, запертый в Бэкхолле. Может быть, потом ему стало лучше, и его перевели в другую палату, как раз когда Эл находился в Бэкхолле? Может быть, Френки воображал, что убил свою мать, или, может быть, он хотел это сделать?

«Он до смерти забил поленом свою мать».Убийца до смерти забил Кери Харпера куском металлической трубки.

К тому времени, когда я добралась до своего кабинета, было темно, и охранники уже давно ушли.

Сидя за своим столом, я развернулась лицом к терминалу компьютера. Я набрала несколько команд, экран янтарно засветился, и спустя несколько мгновений передо мной было дело Джима Барнза. Девять лет назад, двадцать первого апреля, он попал в автомобильную аварию в округе Элбимал, причина смерти — «закрытые ранения головы». Содержание алкоголя в его крови оказалось 0.18 — почти в два раза выше допустимого предела, и он был заряжен нотриптилином и амитриптилином. У Джима Барнза были проблемы.

В отделе компьютерного анализа, дальше по коридору, на столе у задней стены, как Будда, восседало архаичное устройство для просмотра микрофильмов. Я никогда не отличалась особой сноровкой в обращении с аудиовизуальными пособиями.