В объятиях смерти

— Можно мне войти?

— Конечно. Извините. Пожалуйста.

Мы устроились в ее маленькой кухне — линолеум, белый кафель и сосновые шкафчики — безупречной чистоты, с коробками круп, аккуратно выстроившихся в ряд на холодильнике, и столами, на которых были расставлены большие стеклянные банки, полные печенья, риса и всевозможных макаронных изделий. Посудомоечная машина была включена, и из духовки доносился запах пекущегося пирога.

Я надеялась, что моя резкость поможет переломить ее сопротивление:

— Миссис Уилсон, одиннадцать лет назад Эл Хант был пациентом «Вальгаллы» и некоторое время подозревался в совершении преступлений, которыми я сейчас занимаюсь. Он был знаком с Берил Медисон.

— Эл Хант? — Она явно была смущена.

— Вы помните его?

Она отрицательно покачала головой.

— Вы говорите, что работали в Валхолле около двенадцати лет?

— Точнее, одиннадцать с половиной.

— Как я уже упоминала, Эл Хант находился там в качестве пациента одиннадцать лет назад.

— Это имя мне незнакомо...

— На прошлой неделе он покончил жизнь самоубийством, — сказала я.

Теперь она была в полном замешательстве.

— Я разговаривала с ним незадолго до его смерти, миссис Уилсон. Назначенный ему социальный сотрудник погиб в автомобильной аварии девять лет назад. Джим Барнз. Я хочу распросить вас о нем.

Краска начала заливать ее шею.

— Вы думаете, что его самоубийство как-то связано с Джимом?

Этот вопрос не имел ответа.

— Насколько мне известно, Джим Барнз был уволен из «Вальгаллы» за несколько часов до своей смерти, — продолжала я. — Ваша фамилия — ваша девичья фамилия — упоминается в отчете медицинского эксперта, миссис Уилсон.

— А... ну, мне задали несколько вопросов, — сказала она, запинаясь, — знаете, было ли это самоубийство или несчастный случай? Меня спрашивали. Доктор, следователь — я не помню. Но какой-то человек звонил мне.

— Доктор Браун?

— Я не помню, как его звали.

— Почему он хотел поговорить с вами, миссис Уилсон?

— Видимо, потому что я была одной из последних, кто видел Джима живым. Я думаю, что доктор набрал номер больницы, и Бетти назвала ему меня.

— Бетти?

— Она тогда была секретаршей.

— Мне нужно, чтобы вы рассказали все, что помните, имеющее отношение к увольнению Джима Барнза, — сказала я, когда она встала, чтобы проверить пирог.

Вернувшись на место, она выглядела несколько спокойнее. Она больше не нервничала, скорее была раздражена.

— Может быть, это неправильно — говорить о покойнике плохо, доктор Скарпетта, — начала она, — но Джим был нехорошим человеком. Он представлял собой очень серьезную проблему для «Вальгаллы» и его надо было уволить гораздо раньше.

— В чем заключалась эта проблема?"

"— Пациенты рассказывали о нем многое, хотя мы не всегда ну... доверяли им.