В объятиях смерти

Он вручил мне папку, и мы с Марино бегло просмотрели ее содержимое. Френк Итен Эймс, или Френк И., и, таким образом, — «Френки», заключила я. Эймс был выписан из «Вальгаллы» в конце июля 1979 года и вскоре после этого, согласно записи доктора Мастерсона, сделанной в то время, сбежал из дома в Мэриленде.

— Откуда вам известно, что он сбежал из дома? — спросил Марино, взглянув на психиатра. — Откуда вам известно, что с ним произошло после того, как он покинул это заведение?

— Его отец звонил мне. Он был очень расстроен, — ответил доктор Мастерсон.

— И что же дальше?

— Боюсь, ни я, ни кто другой ничего не могли сделать — Френк был совершеннолетним.

— Вы помните, чтобы кто-нибудь называл его Френки? — спросила я.

Он покачал головой.

— А как насчет Джима Барнза? Он был социальным сотрудником, прикрепленным к Френку Эймсу?

— Да, — неохотно признал доктор Мастерсон.

— У Френка Эймса был какой-нибудь неприятный инцидент с Джимом Барнзом? — спросила я.

Доктор Мастерсон некоторое время колебался, а затем нехотя ответил:

— Как будто...

— Какого характера?

— Как будто сексуального, доктор Скарпетта. И ради Бога, я пытаюсь помочь. Надеюсь, вы поведете себя корректно в отношении этого случая.

— Эй, — сказал Марино, — можете на это рассчитывать. Я имею в виду, что мы не планируем рассылать пресс-релизы.

— Значит, Френк знал Эла Ханта, — сказала я.

Напряженное лицо доктора Мастерсона отражало внутреннюю борьбу:

— Да. Именно Эл выдвинул обвинения.

— В яблочко, — пробормотал Марино.

— Что вы имеете в виду, говоря, что Эл Хант выдвинул обвинения? — спросила я.

— Я имею в виду, что он пожаловался одному из наших психотерапевтов, — ответил доктор Мастерсон, в его голосе появились оборонительные интонации. — Кроме того, он что-то говорил и мне во время одного из наших сеансов. Когда спросили самого Френка, тот отказался что-либо рассказывать. Он был очень злой и отчужденный от мира молодой человек. Я не мог ничего предпринять по поводу того, что сказал Эл, так как без сотрудничества Френка все обвинения были просто сплетней.

Мы с Марино молчали.

— Весьма сожалею, — сказал доктор Мастерсон, и на этот раз он действительно был огорчен, — но больше я ничем не могу вам помочь. Я не знаю, где сейчас находится Френк. Последний раз я разговаривал с его отцом лет семь, восемь назад.

— При каких обстоятельствах? — спросила я.

— Мистер Эймс позвонил мне.

— По какому поводу?

— Он спрашивал, не слышал ли я что-нибудь о Френке.

— Ну, и что вы ответили? — спросил Марино.

— Нет, — ответил доктор Мастерсон, — я ничего не слышал о Френке. Мне очень жаль.

— Почему мистер Эймс позвонил вам? — спросила я.

— Он хотел найти Френка, и надеялся, что, может быть, я дам намек, где его искать. Потому что его мать умерла.