В конце они оба умрут

 – Забавно, как быстро Тэго вообразил себя закоренелым преступником.

– Я никуда не денусь. Я тут с другом. Просто приезжайте, ладно?

– Только попробуй слинять, Руф… – угрожающе говорит Малкольм.

Я знаю, что он на самом деле имеет в виду. «Только попробуй умереть».

Я фотографирую вывеску «Кладбище Клинта» и в цвете загружаю фото в инстаграм.

Патрик «Пек» Гэвин

17:05

– Есть. – Пек спрыгивает с кровати. «Кладбище Клинта». Он кладет в рюкзак заряженный пистолет. – Надо поторопиться. Погнали.

Часть четвертая. Конец

Умирать не хочет никто. Даже люди, которые хотят попасть в рай, не хотят для этого умирать. И все же смерть – наш общий пункт назначения. Никому никогда не удавалось ее избежать. И так и должно быть, ведь смерть, вероятно, лучшее изобретение жизни. Это проводник перемен в жизни. Смерть расчищает старое, чтобы дать дорогу новому.

– Стив ДжобсМатео

17:14

Этот день подарил мне чудеса.

Я нашел Последнего друга, Руфуса. Наши лучшие друзья будут рядом с нами в наш Последний день. Мы побороли свои страхи. И сейчас мы в клубе «Кладбище Клинта», который очень хвалят в сети; и, возможно, он станет для меня идеальным местом, если в ближайшие минуты я смогу преодолеть свои комплексы.

Судя по фильмам, которые я смотрел, вышибалы на фейсконтроле обычно невероятно упрямы и отличаются особо устрашающим видом, но в «Кладбище Клинта» на входе стоит девушка в кепке козырьком назад и приветствует гостей.

Она просит меня показать документы.

– Нам жаль терять вас, Матео. Повеселитесь тут, ладно?

Кивнув, я бросаю немного мелочи в пластиковый контейнер для пожертвований и жду, пока Руфус заплатит за себя и войдет. Девушка оглядывает его с головы до ног, и меня бросает в жар. Но когда Руфус догоняет меня и хлопает по плечу, щеки у меня горят уже совсем по-другому, так же как в тот раз в «Арене путешествий», когда он взял меня за руку перед прыжком.

За дверью грохочет музыка, и мы останавливаемся, чтобы подождать Лидию.

– Как себя чувствуешь? – спрашивает Руфус.

– Весь на нервах и с нетерпением жду того, что случится внутри. В основном на нервах.

– Еще не пожалел, что спрыгнул со скалы?

– А ты что, пожалел?

– Нет.

– Тогда и я нет.

– Веселиться будешь?"

"– Не дави на меня, – говорю я. Между прыжком со скалы и весельем есть большая разница. Когда прыгаешь вниз, ничего уже не поделать, невозможно ведь зависнуть в воздухе. Но развлекаться и делать что-то новое перед незнакомцами, когда чувствуешь себя неловко, – это требует особой смелости.

– Я и не давлю, – говорит Руфус. – Просто это наши последние часы на планете. Нужно использовать их так, чтобы умереть без сожалений. Но никакого давления.

Без сожалений. Он прав.