В конце они оба умрут

Один с ежиком на голове, смуглый, чуть светлее, чем она сама, второй – в очках, с густыми темными волосами и еще более светлой кожей, примерно как у Далии. Первый спотыкается, второй помогает ему подняться – и они куда-то бегут дальше. Интересно, думает Далма, они тоже сводные братья, и у них тоже, как у нее с Далией, общая только мама? А может быть, это друзья детства, которые вечно что-то замышляют и помогают друг другу?

А может, они только что познакомились.

Далма смотрит вслед убегающим подросткам.

– Моим Последним посланием будет: «Ищите своих людей. И относитесь к каждому дню как к целой жизни».

Матео

18:24"

"Понимая, что нам уже ничего не грозит, мы прислоняемся к стене и сползаем по ней вниз, как утром, когда я не справился с нервами после бегства от Лидии. Я хочу укрыться в каком-нибудь безопасном месте, например в запертой комнате, а не оставаться на улице, где кто-то может охотиться за Руфусом. Руфус держит меня за руку и обнимает за плечи, не отпуская далеко от себя.

– Респект за то, что вломил Пеку, – говорит Руфус.

– Я впервые кого-то ударил, – говорю я. Я все еще шокирован всем тем, что сделал сегодня в первый раз: спел на публике, поцеловал Руфуса, потанцевал, ударил человека, услышал, как свистят пули, пролетая мимо меня.

– Хотя на самом деле не надо драться с тем, у кого пушка в руках, – говорит Руфус. – Тебя могли убить.

Я смотрю на улицу за углом, пытаясь восстановить дыхание.

– Ты критикуешь то, как я спас тебе жизнь?

– Если бы я отвернулся, тебя уже могло бы и не быть в живых. С этим я смириться не могу.

Я ни о чем не жалею. Мысленно возвращаясь во времени, я представляю, что могло бы случиться, споткнись я или окажись чуть нерасторопнее: я потерял бы ценное время и дорогого мне человека, потому что пули разорвали бы на части его прекрасное сердце.

Я чуть не потерял Руфуса. Нам осталось не больше шести часов жизни, и, если его не станет первым, я превращусь в зомби, который прекрасно осознаёт, что его голова уже на плахе. Когда я договорился встретиться с Руфусом около трех часов ночи, я не ожидал, что между нами возникнет такая связь.

Этот день дарит мне невообразимо много. Но при этом он абсолютно немыслим, абсолютно невыносим.

На глаза у меня наворачиваются слезы, и остановить их невозможно. Наконец-то я плачу, потому что хочу, чтобы у меня впереди были новые утра.

– Я уже по всем скучаю, – говорю я. – По Лидии, по плутонцам.

– И я, – говорит Руфус. – Но мы не можем снова рисковать их жизнями.

Я киваю.

– Меня убивает это подвешенное состояние. Не могу больше оставаться на улице. – Грудная клетка вся напряжена. Есть огромная разница между жизнью без страхов, которой я в конечном итоге и научился жить, и твердой уверенностью, что тебе есть чего бояться.