В конце они оба умрут

Я ему улыбаюсь. Руфус подходит и целует меня в лоб, и я пою ему, когда он так близко: «I hope you don’t mind, I hope you don’t mind, that I put down in words… how wonderful life is now you’re in the world…»[19]

Я допеваю, и в награду мне Руфус улыбается. Это моя победа. В его глазах стоят слезы.

– Нет, ты все-таки прятался от меня, Матео. Я всегда хотел познакомиться с кем-то вроде тебя, и как же отстойно, что я нашел тебя через тупое приложение.

– А мне нравится «Последний друг», – говорю я. Я хорошо понимаю, что имеет в виду Руфус, но не хотел бы менять способ нашего знакомства. – Вот я сидел, искал себе товарища, а нашел тебя, и ты нашел меня, и мы решили встретиться, прислушавшись к своей интуиции. Что случилось бы в ином случае? Не гарантирую, что я бы вообще отсюда вышел или что наши пути пересеклись бы. Точно не в Последний день. Встреться мы случайно, было бы просто потрясающе, это правда, но, по-моему, приложение дает человеку больше шансов с кем-то познакомиться. Мне оно помогло признаться себе, что я одинок и мне нужно кого-то найти. Просто я не рассчитывал найти то, что нашел в тебе.

– Ты прав, Матео Торрес.

– Время от времени бываю, Руфус Эметерио. – Я впервые произношу его имя вслух и надеюсь, что делаю это без ошибок.

Я иду в кухню и приношу кое-что перекусить. Это, конечно, очень по-детски, но мы играем в семью. Я намазываю крекеры арахисовым маслом и, предварительно убедившись, что у Руфуса нет аллергии на орехи, предлагаю их ему вместе со стаканом холодного чая.

– Как прошел твой день, Руфус?

– Лучше некуда, – отвечает он.

– И у меня, – говорю я.

Руфус приглашает меня присесть рядом с ним на край кровати.

– Иди сюда.

Я сажусь, и мы устраиваемся поудобнее лицом к лицу, обхватив друг друга руками и ногами, и делимся историями из жизни, например как каждый раз, когда Руфус устраивал истерику, родители заставляли его садиться с ними посреди комнаты, по типу того как папа отправлял меня принять душ, чтобы я успокоился.

Руфус рассказывает мне про Оливию, я ему – про Лидию.

Но потом мы перестаем говорить о прошлом.

– Это наш оплот, наш маленький островок. – Руфус чертит вокруг нас невидимый круг. – Мы никуда отсюда не уйдем. Не двигаясь, мы не сможем умереть. Понимаешь?

– Может, задушим друг друга в объятьях, – говорю я.

– Уж лучше это, чем любая опасность за пределами нашего островка.

Я делаю глубокий вдох.

– Но если по какой-то причине этот план не сработает, нам нужно пообещать друг другу, что мы найдемся на том свете. Руф, после смерти должна быть жизнь. Это единственное, что может оправдать такую раннюю смерть.

Руфус кивает.

– Я тебе сильно облегчу задачу по поиску себя. Развешу там неоновые вывески. Пущу по улицам оркестр.

– Хорошо, потому что я, наверное, буду без очков, – говорю я. – Не уверен, что они вознесутся вместе со мной.