В конце они оба умрут

Вот телевизор, по которому мы с Тэго смотрели реалити-шоу «Дом хипстера», притом что Эйми на дух не выносит хипстеров и предпочитает, чтобы я смотрел хентай. А вот диван, на котором мы по очереди спали, потому что он куда удобнее наших кроватей."

"Мы поднимаемся на второй этаж, где располагается наша спальня. Здесь, честно говоря, и для одного-то жильца тесновато, что уж говорить о трех, но у нас тут своя атмосфера. Правда, если Тэго на ночь поест гороха, приходится открывать окно, хотя на улице бывает до жути шумно.

– Хочу сказать вот что, – говорит Тэго, закрывая за нами дверь.

 – Ты правда многого добился. Только подумай, сколько всего ты успел сделать с тех пор, как сюда попал.

– И сколько всего не успел. – Я сажусь на кровать и откидываюсь на подушку. – На меня безумно давит то, что теперь всю жизнь нужно прожить за один день. – Может быть, даже не за полные сутки. Хорошо, если у меня есть хотя бы часов двенадцать.

– Никто и не ждет, что ты найдешь лекарство от рака или спасешь панд от вымирания, – пожимает плечами Малкольм.

– Йоу, этим ребятам в Отделе Смерти повезло, что они не умеют предсказывать смерть животных, – говорит Тэго, а я раздраженно цыкаю и качаю головой.

Он выступает в защиту панд, хотя его лучший друг вот-вот умрет. – Не, ну правда! Прикиньте, как все возненавидят чувака, который приговорит к смерти последнюю панду на планете. СМИ сойдут с ума, чувак будет постить селфи, и…

– Да ясно, – прерываю его я. Я не панда, и средствам массовой информации на меня плевать. – Ребята, сделайте одолжение – разбудите Дженн Лори и Фрэнсиса. Скажите, что я хочу устроить похороны перед тем, как уйду из дома.

 – Фрэнсис так и не проникся ко мне симпатией, но благодаря ему я обрел дом, а многим об этом даже мечтать не приходится.

– Тебе надо переждать вот здесь, – говорит Малкольм и открывает наш единственный шкаф. – Вдруг мы победим систему? Ты можешь стать исключением! Запрем тебя внутри, и все.

– Либо я там задохнусь, либо мне на голову свалится тонна твоего шмотья. – Уж ему ли не знать, что исключений не бывает, что все эти надежды – хрень собачья. Я сажусь на кровати. – У меня не так много времени, парни. – Меня немного трясет, но я беру себя в руки.

Не могу себе позволить сорваться в их присутствии.

У Тэго снова начинается тик.

– Тебя можно оставить одного?

Я не сразу понимаю, что он имеет в виду.

– Рук на себя я не наложу, – говорю я.

Покончить с собой я не планировал.

Меня оставляют одного в комнате. Белье, которое мне больше не нужно стирать. Задание на лето, которое не придется заканчивать – да и начинать тоже. В углу кровати лежит свернутое одеяло Эйми, желтое с узором из разноцветных журавликов. Я укутываю им плечи.