В конце они оба умрут

 – Поздно вы к нам, да?

– Можно и так сказать, – отвечает Руфус.

– Скорее очень-очень рано, – возражаю я.

Если Эйнджел и интересна разница формулировок, то виду она не подает.

– Что-нибудь выбрали?

Руфус изучает меню.

– Ты что, будешь не то, что обычно? – спрашиваю я.

– Сегодня хочу чего-нибудь нового. Последний шанс и все такое. – Он откладывает меню и поднимает взгляд на официантку. – Что посоветуете?

– Вам что, позвонили, что ли? – Ее смешок живет не больше секунды. Девушка поворачивается ко мне, а я опускаю голову все ниже и ниже, пока Эйнджел не присаживается перед нами на корточки.

 – Быть не может. – Она роняет ручку и блокнот на стол. – Ребята, вы в порядке? Вы больны? И вообще, вы же не прикалываетесь, чтобы я вас бесплатно накормила, так?

Руфус качает головой:

– Нет, не прикалываемся. Я часто сюда захожу и решил не изменять себе в последний раз.

– Вы что, на самом деле сейчас думаете о еде?

Руфус наклоняется вперед и читает имя на значке:

– Эйнджел. Что посоветуете?

Девушка прикрывает глаза рукой, пожимает плечами.

– Даже не знаю, – говорит она. – Может быть, набор «Все самое вкусное»? Там картошка фри, мини-сэндвичи, яичница, жареная свиная вырезка, паста… В общем, там все самое вкусное, что у нас есть.

– Мне столько в жизни не съесть. А что вы сами тут больше всего любите? – спрашивает Руфус. – Только не говорите, что рыбу.

– Я люблю салат с цыпленком на гриле. Но это потому, что ем как птичка.

– Тогда буду его, – решает Руфус и смотрит на меня. – А ты что хочешь, Матео?

Я даже не смотрю в меню.

– Я возьму то, что ты здесь всегда заказываешь."

"Как и он, я надеюсь, что это не рыба.

– Но ты даже не знаешь, что это.

– В любом случае, попробую что-то новое.

Если только это не куриная грудка.

Руфус кивает. Он указывает пару позиций в меню, и Эйнджел сообщает, что скоро вернется, после чего поспешно уходит, забыв на столе ручку и блокнот. Я слышу, как она велит повару готовить наши блюда в первую очередь, потому что «за тем столиком сидят Обреченные». Не очень понимаю, кто составляет нам конкуренцию в этом первенстве. Мужчина, который пьет кофе и читает газету? Но я ценю доброту сердца Эйнджел. Интересно, была ли такой же Андреа из Отдела Смерти, пока работа не заглушила в ней последние крохи сострадания?

Я поворачиваюсь к Руфусу.

– Можно у тебя кое-что спросить?

– Не переводи воздух на такие вопросы. Просто спрашивай что хочешь, будь смелее, – отвечает он.

Отвечает он резковато, но вообще-то к месту.

– Зачем ты сказал Эйнджел, что мы умираем? Разве это не испортит ей день?

– Возможно. Но смерть испортит и мой день, и я ничего не смогу с этим поделать, – пожимает плечами Руфус.

– Лидии я говорить не собираюсь, – замечаю я.

– Но почему? Не будь чудовищем. У тебя ведь есть шанс с ней попрощаться.