В конце они оба умрут

– А за ними почтовые отделения и написанные от руки письма, – говорит Матео.

– Кинопрокаты и DVD-плееры, – добавляю я.

– Городские телефоны и автоответчики, – продолжает он.

– Газеты, – подхватываю я. – Настенные и наручные часы. Уверен, кто-нибудь сейчас разрабатывает девайс, с помощью которого мы могли бы автоматически знать время.

– Бумажные книги и библиотеки. Они исчезнут еще не скоро, но в конечном счете это все равно произойдет, так ведь? – Матео замолкает, наверное, думает о тех книжках про Скорпиуса Готорна, которые упомянул в своем профиле в приложении.

 – И нельзя забывать о животных, находящихся под угрозой исчезновения.

О них-то я как раз и забыл.

– Ты прав. Совершенно прав. Все проходит, всё и вся сходит на нет. Человечество в дерьме, чувак. Мы думаем, мы такие неубиваемые и вечные, потому что мыслим и можем о себе позаботиться в отличие от таксофонов или книг, но, держу пари, динозавры тоже думали, что вечно будут у руля.

– Мы не действуем, – говорит Матео. – Мы только реагируем, стоит нам осознать, что часики тикают. – Он показывает пальцем на себя.

 – Экспонат номер один.

– Думаю, потому мы следующие в списке, – говорю я. – И исчезнем раньше, чем газеты, настенные и наручные часы и библиотеки. – Вместе с Матео я пролезаю обратно через забор и оборачиваюсь. – Но ты ведь в курсе, что и городскими телефонами никто уже не пользуется?

Тэго Хэйз

09:48

Тэго Хэйзу не позвонили из Отдела Смерти, потому что он сегодня не умрет, но он никогда не забудет, каково это: видеть, как предупреждение о скорой смерти получает его лучший друг. Выражение лица Руфуса будет преследовать Тэго дольше, чем кровища, которую он видел в своих любимых фильмах ужасов.

Тэго и Малкольм все еще в полицейском участке. Они делят между собой камеру в два раза больше, чем их комната в интернате.

– А я-то думал, здесь будет вонять мочой, – вздыхает Тэго. Он сидит на полу, потому что скамейка шатается и скрипит при малейшем движении.

– Нет, только блевотой, – говорит Малкольм, кусая ногти.

Тэго планирует выбросить свои джинсы на помойку, когда доберется до дома. Он снимает очки и позволяет Малкольму и полицейскому на дежурстве расплыться перед глазами.

Он так всегда делает, когда хочет дать остальным понять, что ему требуется тайм-аут.

Единственный раз, когда эта привычка Тэго реально выбесила Малкольма, был тот случай во время игры в «Карты Против Человечества». Тэго так никогда и не признался, что карта, которую он вытащил из колоды, шутливо обыгрывала тему самоубийства, отчего он вспомнил о навсегда покинувшем его отце.

При мысли о том, что Руфус жив и здоров, у Тэго болит шея.