В одну реку дважды не войти (СИ)

Что именно происходило в те дни, описывать не стану, лишь скажу, что это навсегда отвадило меня от сексуальной стороны жизни, — скомкано рассказала она.

— Как же? Почему я не знала? — получилось жалко.

— Ты тогда была полностью погружена в отношения с Поздняковым, и наше с тобой общение свелось к минимуму — редкие встречи на выходных и разговоры по телефону. Моё исчезновение ты даже не заметила. Следующие недели мы с тобой только переписывались по ватсапу. Вернее, ты мне писала, а я отвечала коротко и односложно. То же самое со Светкой. Брехала, что занята подготовкой к экзаменам. Я тогда два месяца из дома не выходила, боялась. Вернее, вышла один раз, спустя месяц — написала заявление об увольнении, — жуткие откровения были сделаны ровным, почти равнодушным тоном. Если бы не тот факт, что Марго до сих пор закрывала лицо руками, можно было подумать, что ей всё равно. — Когда более-менее очухалась и пришла в себя, сообразила, что беременна. Хотела аборт сделать, даже оплатила операцию в хорошей клинике… И не смогла. Сбежала перед самой процедурой.

Тут Маргарита не выдержала и всё-таки расплакалась.

— Я чуть не убила своего сына, — задыхаясь, произнесла она.

Лика не выдержала, и пересела на диван, чтобы обнять подругу. Она пыталась придумать хоть что-то, что можно сказать в подобной ситуации, и не могла. Слова не желали формироваться в предложения.

— Почему ты не рассказала? Почему не заявила в правоохранительные органы?

Рита рассмеялась обречённым лающим смехам.

— Перед тем, как меня отпустить, Мелехов детально расписал мне, что случится с моей семьей, если я хоть заикнусь о произошедшем, — хрипло произнесла она. — И он бы воплотил в жизнь свои угрозы. Вспомни, какое он имел влияние в те времена. Да и заклевали бы меня, скорее ещё и виноватой выставили бы. Будто не знаешь, как в нашей стране реагируют на жертв сексуального насилия. Сказали бы, что сама виновата, прополоскали бы в грязи так, что потом всю жизнь отмывалась бы. Вам планировала потом рассказать, когда смогла бы говорить об этом, но время шло, я не решалась. Казалось, что, признавшись во всем, я сделаю весь это ужас ещё более реальным. А потом я узнала о Вальке, и решила, что об обстоятельствах его зачатия не узнает никто. Это мой ребёнок, Лика. Любимый сын, и я жизнь положу ради него. Я не могла позволить, чтобы кто-то когда-либо рассказал ему о том, что его отец изнасиловал его мать, и причинил ему этим боль. Ни один ребёнок не должен знать, что он стал результатом насилия. Поэтому никто не знает, даже мои родители. Только я, Поздняков, Мелехов и несколько его шестёрок, которых, наверное, уже в живых и нет. Теперь ещё и ты.

— Ты должна была рассказать…

— Никому я ничего не должна! — воскликнула Маргарита, всплеснув руками.