Чужая маска

Не слишком ли много? Конечно, нет ничего невозможного, подкупить можно любое количество людей, но все равно в их показаниях будут разногласия. А в этом деле их, похоже, нет. И потом, для такой мощной комбинации нужны огромные силы и огромные деньги, иными словами, если Досюков невиновен, то в его осуждении должна быть заинтересована целая организация. И что же, такая организация существует, у нее есть какие-то счеты с Досюковым, а управление по организованной преступности ничего об этом не знает? Лихо. И совершенно неправдоподобно.

* * *Со Светланой Параскевич следователь Ольшанский беседовал один, без Насти. Светлана казалась ему спокойной и уравновешенной женщиной, и для разговора с ней помощники ему были не нужны.

Поводов для беседы было два – самоубийство Людмилы Исиченко и недавний визит Галины Ивановны.

– Светлана Игоревна, я попал в весьма затруднительное положение. Нашелся человек, который признался в убийстве вашего мужа…

– Кто? – нетерпеливо перебила его Светлана. – Кто он?

– Это женщина. Та самая Исиченко, которая требовала, чтобы вы уступили ей Леонида.

– Не может быть, – изумленно протянула она. – Она же сумасшедшая.

– Ну почему не может? Вы что же, думаете, сумасшедшие не совершают преступлений? Еще как совершают, да такие, что нормальному человеку и в голову не придет.

– Но я не понимаю… – Светлана развела руками. – Она же хотела, чтобы Леонид ушел к ней, бросил меня. Зачем же ей его убивать, если она хотела с ним жить? Нет, не верю.

– Вот об этом я и хотел с вами поговорить. Видите ли, Исиченко утверждает, что Леонид сам ее попросил сделать это.

– Сделать что? – не поняла Светлана.

– Застрелить его.

– Как это? Почему?

– Вот я и хочу, чтобы вы помогли мне разобраться, может ли такое быть.

– Да не может этого быть! – нервно выкрикнула она. – Да, она сумасшедшая, но Леонид-то нормальный! Что за чушь вы городите?

– Успокойтесь, Светлана Игоревна, я ничего не утверждаю, я только хочу разобраться. Вы не допускаете мысли, что ваш муж хотел уйти из жизни?

– Нет.

– И все-таки… Припомните, не был ли он подавленным в последнее время перед гибелью, не говорил ли, что ему все опостылело, надоело, что он устал, не знает, что и как делать дальше?"

"Светлана молчала, низко опустив голову и сосредоточенно разглядывая круглые следы от стаканов, навечно отпечатавшиеся на приставном столике для посетителей.

Ольшанский терпеливо ждал, он по опыту знал, как нелегко людям бывает признавать, что их близкие ушли или хотели уйти из жизни добровольно. Одно дело – убийство, когда виноват кто-то чужой.