Чужая маска

А ну как уйдешь? Другой начальник ее беречь не станет. Подумай над моими словами. Может быть, пора ее тренировать, приучать к стрессам-то, а? Я не спорю, работник она толковый, даже очень толковый, а я на похвалы скуп, сам знаешь. Но если ее ругать никто не будет, то, не ровен час, зазнается, возомнит о себе, тогда уж ей грош цена будет в базарный день при всей ее толковости.

– Каменская, товарищ генерал, сама себя воспитывает, ей в этом деле помощники не нужны, – сухо ответил Гордеев. – И ругает она всегда сама себя первая, не дожидаясь, пока это сделает кто-то другой.

Я могу идти?

– Иди, защитник, – усмехнулся генерал."

"Настроение у полковника Гордеева испортилось, но он знал, что это ненадолго. Напряженный ритм работы просто не даст ему возможности пережевывать негодование, мысленно возвращаясь к педагогическим советам генерала. Так и случилось. Поэтому, когда примерно через час явились родственники Людмилы Исиченко, Виктор Алексеевич снова был бодр, добродушен и сосредоточен.

Родственниками странной женщины, покончившей с собой в кабинете Анастасии Каменской, оказались супруги Неласовы, внешне производившие впечатление вполне интеллигентной пары.

Но Виктор Алексеевич понимал, что это скорее всего просто видимость, потому что интеллигентному человеку делать в его кабинете по такому необычному поводу было нечего. Ну в самом деле, зачем они пришли? Гордеев догадывался зачем, и причина эта не имела ничего общего с интеллигентностью.

– Слушаю вас, – произнес полковник нарочито приветливо.

– Нет, это мы вас слушаем, – кинулся в атаку Неласов, крупный мужчина лет сорока с наметившимся вторым подбородком, который он пытался скрыть бородой.

Борода была еще короткой, видно, начал отпускать ее он совсем недавно. – Мы хотим выслушать ваши объяснения.

– По поводу чего? – невинно осведомился Гордеев.

– По поводу безнравственного поведения вашей сотрудницы. Она оказывала давление на несчастную Людмилу, заставляла ее признаться в преступлении, которого та не совершала. Итог, как вам известно, весьма печальный. Людочка не вынесла давления, написала признание под диктовку вашей сотрудницы и наложила на себя руки. У нее не было сил сопротивляться вашему профессиональному нажиму, но и жить с клеймом убийцы она не захотела.

– Допустим, – кивнул Гордеев. – Вы хотите, чтобы вам были принесены извинения?

– Извинения? – взвизгнула Неласова. – Вы думаете, что отделаетесь ничего не значащими словами? Мы требуем удовлетворения.

– В каком виде?

– В виде компенсации за моральный ущерб. В виде штрафа за неправомерное поведение вашей сотрудницы, повлекшее самоубийство свидетеля.

– Понятно, – снова кивнул полковник. – И в какую сумму вы оцениваете свой моральный ущерб?

Супруги переглянулись.