Чужая маска

– Неужели вы думаете, что я могу вспомнить обстоятельства почти тридцатилетней давности?

– Ну, не с ходу, конечно, – улыбнулась Настя. – Я вам покажу карту роженицы, может быть, вы посмотрите свои записи, и в памяти что-нибудь всплывет. И потом, я слышала, у вас феноменальная зрительная память на лица. Я вам даже принесла фотографию этой женщины, правда, не того периода, когда она рожала, на снимке она чуть постарше, но изменилась мало.

– А почему такой интерес к этой роженице?

– Скорее не к ней, а к ее ребенку. Мы сейчас собираем материалы для судебно-психиатрической экспертизы ее сына, поэтому нам важно знать кое-какие подробности о состоянии здоровья матери и о течении родов.

Вам, как опытному врачу, это должно быть понятно.

– Конечно, конечно, – закивал Пригарин. – А позвольте спросить, откуда вам известно про мою зрительную память? Неужели в роддоме сказали?

– Слухами земля полнится, Владимир Петрович, – уклонилась от ответа Настя.

Ей почему-то не захотелось упоминать Стасова. Они не смогли поехать к Пригарину вместе, как собирались, у Стасова возникли какие-то проблемы на работе, и Насте пришлось отправиться одной.

Если бы они приехали сюда вдвоем, Владимир Петрович и сам догадался бы, откуда Настя знает о его замечательной зрительной памяти. Но она приехала одна и вот теперь, повинуясь совершенно необъяснимому мотиву, не стала отвечать на такой простой и безобидный вопрос. «Вот и я начинаю принимать немотивированные решения, – усмехнулась она про себя. – Неужели у меня появилась профессиональная интуиция? Да нет, скорее всего дурака валяю».

– Что ж, давайте посмотрим карту, – сказал Пригарин.

Настя протянула ему карту, Владимир Петрович взглянул на фамилию, и что-то в его лице резко изменилось.

– Нет, я совершенно не помню эту роженицу.

– Прочтите, пожалуйста, ваши записи. Я, к сожалению, плохо разбираю ваш почерк. Почему понадобилось делать чревосечение?

Он внимательно прочел все записи, начиная с самой первой строчки. Насте стало казаться, что он вчитывается в текст с преувеличенным вниманием, и это ей почему-то не понравилось.

– У этой роженицы была сильно выражена астматическая компонента, – наконец сказал Пригарин.

 – Она никогда не занималась спортом, никогда не дышала с такой частотой, как это приходится делать при родах, и при наличии астматической компоненты она могла просто задохнуться.

– Понятно. А на здоровье ребенка эта компонента могла сказаться?

– Безусловно. Хотя и утверждать категорически я бы не взялся. Видите ли, любые проблемы с нормальным дыханием – это проблемы с поступлением кислорода в организм. Нарушение кислородного обмена у беременной вполне может вызвать самые разнообразные нарушения у плода.