Чужая маска

Леня был добрым и мягким и никак не мог переступить через собственный характер, хотя и понимал, что давно пора это сделать. Что ж, теперь это за него сделает его жена, вернее, вдова."

"– Света? – несказанно удивился директор издательства, увидев ее. – Какими судьбами? Разве мы остались должны вам за последнюю книгу? По-моему, мы полностью рассчитались, нет?

– Да, – кивнула она. – За ту книгу вы с нами полностью рассчитались. Но есть новая. Леня закончил ее в тот день, когда его убили. Могу предложить ее вашему издательству. Если хочешь, конечно.

– Боже мой! – взвился директор. – И ты еще спрашиваешь! Конечно, хочу. Мы будем счастливы издать еще один роман великого Параскевича. Ты только представь: роман, последнее слово в котором было написано за три часа до трагической гибели. В момент расхватают. Тысяча долларов тебя устроит? За предыдущую книгу мы заплатили Леониду девятьсот, но за эту, поскольку она все-таки последняя, – тысячу. Идет?

Светлана встала и взяла со стола папку с рукописью.

– Ты ничего не понял, Павлик, – ласково сказала она. – А раз ты ничего не понял, то и разговаривать нам с тобой не о чем. До свидания.

Она сделала шаг к двери, как вдруг Павел выскочил из-за стола и метнулся ей наперерез.

– Ну, подожди, Света, куда ты? Мы ж с Леней сто лет были знакомы, можно же как-то по дружески… Ну сколько ты хочешь? Тысячу двести? Тысячу триста?

– Я хочу двадцать пять тысяч долларов, Паша. И торговаться с тобой я не буду ни при каких условиях. Или ты берешь эту книгу за двадцать пять тысяч, или я отношу рукопись в другое издательство. И не смей мне рассказывать о том, какой ты бедный. При тираже в сто пятьдесят тысяч экземпляров себестоимость одной книги не превышает восьмисот рублей, потому что вы нашли дешевую типографию где-то в Клинцах. Оптовикам вы отдаете их по две тысячи, таким образом, на каждой книжке вы получаете тысячу двести рублей прибыли. При тираже в сто пятьдесят тысяч – сто восемьдесят миллионов. А вы, насколько я знаю, с оптовиками не связываетесь, у вашего издательства есть собственная сеть реализации, вы ее сколотили на паях с четырьмя другими издательствами. И продаете вы каждую книжку по пять-семь тысяч рублей. Поскольку с арифметикой у меня в школе было все в порядке, то торговаться с тобой, Паша, я не буду. Или двадцать пять, или я ухожу.

– Хорошо, хорошо, не кипятись. – Павел успокаивающим жестом взял ее под руку и подвел к креслу. – Ты же понимаешь, сумма настолько велика, что я не могу решить вопрос в течение двух минут, ни с кем не посоветовавшись. Оставь рукопись, редактор ее посмотрит, и, если мы ее одобряем и принимаем, мы вернемся к обсуждению вопроса о гонораре. Зачем же сейчас копья ломать, если неизвестно, будем ли мы вообще издавать книгу.