В плену снов
Саманте снится один и тот же сон, вернее, один и тот же страшный персонаж – насильник в черном капюшоне. Конечно же она хочет избавиться от наваждения. Но еще больше – понять: почему сон появляется незадолго до того, как случается что-нибудь трагическое? Может быть, он – предвестник драматических событий, а сама она лишь транслирует чужую волю. Но чью?
Двигатель взревел, бешено закрутились задние колеса, хвост «ягуара» завихлялся, она немного сбавила ход, слыша, как покрышки цепляются за дорогу, и тут же увеличила скорость. Машина мощно рванулась вперед.
Перед нею медленно двигался какой-то автомобиль, и она свернула под прямым углом, поперек встречной полосы движения. С холма спускалась еще одна машина, фары надвигались прямо на нее, волна ледяного страха окатила ее.
Нет. Пожалуйста. Господи, нет.
Грузовик из ее сна. Едущий вниз.
Она дернула вперед ручку переключения передач, двигатель взревел, послышались громкие щелчки, и ручка бешено завибрировала в ее ладони.
Черт подери!
Она увидела, что с холма спускается полицейский автомобиль, замедляя ход и как бы высматривая, где ему развернуться, чтобы поехать за ней. Она почувствовала, как холодный обруч тисками сжимает ее голову.
Тот сон. Это был тот сон. В точности тот, весь целиком.
Виллоуби-роуд. Эта улица и была ей нужна.
Она недоверчиво уставилась на название, потом услышала сзади гудок и поехала вперед, внимательно вглядываясь через боковое стекло в номера домов.
«Не будь смешной», – приказала она себе, глядя на двери и пытаясь разглядеть номера.
Она прошла в открытую калитку и спустилась по стертым мозаичным ступенькам в цокольный этаж. Там, где заканчивалась лестница, стояло два мусорных ящика, пустые картонные коробки и кучка пустых молочных бутылок. Прямо перед ней дверь с освещенной пластиковой табличкой: «Центр исследований сна», а рядом большая кнопка звонка.

















