В плену снов

– Тогда нужны еще и бокалы для портвейна.

– Он отличный игрок, этот Арчи.

– Значит, у тебя будет с ним хорошая игра.

– Сити, Сэм. Он крупный игрок в Сити.

– Может быть, он и Ники чему-то научит.

Сэм подошла к серванту в углу и достала новые бокалы. За окнами завывал ветер, черные волны Темзы бились о пирс, сотрясая оснастку яхт. Она видела вспышки света на волнах и темные корпуса лихтеров, пришвартованных посередине реки. «Ну и тоска», – подумала она и пошла с подносом к столу.

– А твой знаменитый Андреас точно приедет?

– О… ну… да.

Ричард поерзал на диване и глотнул виски.

– Значит, я наконец-то познакомлюсь с ним. Как, ты говоришь, его фамилия?

– Беренсен.

– А у него есть какое-то жилье в Лондоне?

– Нет, он просто приезжает сюда по делам.

– Из Швейцарии? А чем именно он занимается? Он что-то вроде банкира, так ведь, да?

Ричард поскреб в затылке.

– Ох… да-да… банкир.

– И он действительно карлик?

– Да. – Ричард рассмеялся, несколько принужденно. – На самом-то деле он довольно высокий.

– И он сейчас твой самый крупный клиент?

– Да, я думаю, что-то в этом роде. – Сэм хмуро отметила про себя, что тон у него уклончивый. – Ну а у тебя как на работе? – поинтересовался он.

– Не очень спокойно. Мне вот и сейчас еще следовало бы быть там.

– Этот твой Кен слишком уж круто заставляет тебя работать. И твои бесконечные поездки – сумасшествие какое-то. Ты очень много разъезжаешь, ведь и сама знаешь, таракашка.

Он повернулся. Его худощавое лицо, прежде всегда такое свежее, в последнее время болезненно пожелтело и стало морщинистым, делая его старше тридцати трех. При мерцающем свете телевизионного экрана и отблесках камина она внезапно поняла, как он будет выглядеть, когда постареет и у него иссякнут силы, энергия, которые так оживляют его; он начнет ссыхаться и оседать, словно вампир из фильма ужасов. Ей стало страшно. Она боялась его постарения.

– Мне приходится разъезжать.

Он отпил еще на два пальца виски и снова сильно затянулся сигаретой. Запах дыма дразнил, искушал, она подавляла в себе желание закурить, и это раздражало ее.

– Я думаю, что ты проводишь недостаточно, времени с Ники, – упрекнул он.

– Я просидела с ним дома три года, Ричард. Ради него я пожертвовала своей карьерой.

Он наклонился и затушил свою сигарету.

– Разумный выбор, дорогая.

– Что ты имеешь в виду?

– То, что это был твой выбор.

– Наш выбор, – уточнила она. – Я пожертвовала тремя годами. А ты-то чем пожертвовал? Почему же ты не жертвуешь тремя годами?

– Не будь смешной.

– Не вижу ничего смешного.

– Таракашка, я же не возражаю, чтобы ты работала, но как работаешь ты – это безумие, дни и ночи напролет. Ты притаскиваешь работу домой, половину своего времени носишься по Европе, прыгая в самолеты и выпрыгивая из них.