В плену снов

Явился забрать ваш рай, мадам. О да, я как раз одна из тех, кого вы называете ловкими ублюдками, ловкими ублюдками с толстым кошельком.

Она взглянула на часы. 7.45.

А ты хоть когда-нибудь читал стихи своего однофамильца? Сам ты здоровенный ублюдок с лягушачьими глазами! Самодовольный кретин, до смерти перепугавший маленького мальчика. Радуешься, поди? Радуешься, что мой сынишка встретился с настоящим живым привидением, которое располосовало ножом его медвежонка? Герой. Ну просто герой.

Самодовольный. Господи, до чего самодовольный! Перепугал ребенка и ушел себе со своими картонными коробками, набитыми бумагами и аккуратно перевязанными красной лентой твоим неуклюжим дружком в усохшем от старости пиджаке.

Ники проснулся и, прищурив глаза, тихонько скреб пальчиками по простыне.

– Пока, таракашка.

Сэм посмотрела на Ричарда и поняла, как он мучается. Она подняла руку и коснулась его лица.

– Езжай поосторожнее. Когда ты вернешься?

– Да примерно к полудню, – выдавил он из себя с неимоверным трудом, словно преодолевая огромную тяжесть. – Пока, тигренок.

Он провел ладонью по голове Ники.

– Ты едешь стрелять, папочка?

– Нет, тигренок.

– А ты говорил, что сегодня я смогу поехать с тобой и что сегодня мы сможем пойти пострелять."

"– Так мы и сходим. После обеда, хорошо?

– А куда ты сейчас едешь?

– У меня кое-какие дела.

– А мне можно поехать с тобой? Куда ты едешь?

– В лондонский аэропорт. Встречать Андреаса. Подписать кое-какие документы.

Сэм услышала, как дверь спальни открылась и потом закрылась, хлопнула парадная дверь, прошуршал гравий и раздался рев двигателя БМВ. Она посмотрела на потолок, его только что оштукатурили и покрасили.

Строители сделали это довольно быстро, во всяком случае в спальне. Они обнаружили, что все потолки уже трухлявые и крыше держаться больше не на чем, и теперь дом, зияя дырами, стоял в лестницах, настилах и новых лесах, поэтому им пришлось согласиться на капитальный ремонт. Надо делать новую крышу, и Ричард сказал, что с деньгами все в порядке, все, мол, отлично. Пока Мильтон («вроде того поэта») не нагрянул в пятницу.

Ники снова уснул, и она задремала. Немного погодя Ники зашевелился, а потом выбрался из постели, но она не заметила этого, потому что заснула глубоким, усталым сном и проспала почти до десяти часов.

Когда открыла глаза и увидела сквозь щелочку в занавесках яркий дневной свет, то уставилась туда в тоскливом оцепенении, ощущая себя вялой, как старая прохудившаяся покрышка, которая спустилась давным-давно и в конце концов сползла с колесного обода. Никакой энергии. Все выжато.

Она прошла на кухню и приготовила кофе. Появилась Хэлен.

– Доброе утро, миссис Кэртис.

Сэм улыбнулась.

– Спали хорошо?

– Да. Здесь так спокойно. Как дома.