В плену снов

– Но ведь отчего-то они у тебя ползут.

Он лукаво посмотрел на нее. Она почувствовала, что краснеет, и отвернулась.

– Возможно, я немножко устала. Рано проснулась.

– А что ты делаешь в эти выходные?

– У Ники в воскресенье день рождения, будут гости.

– Шесть лет?

Она кивнула.

– А народу много будет?

– Девятнадцать человек. Посмотрим фильмы Чаплина и еще «Панч и Джуди».

– Придут все его высокопоставленные маленькие приятели? – Он откинул назад голову и, глядя на кончик своего носа, заговорил, утрируя аристократическое произношение: – Руперт… Джулиан… Генриетта. Доминик, Хэмиш, Иниго и Шарлотта, да?

– И даже сама достопочтенная Сара Гамильтон-Дили.

– Ах, как же, как же! Достопочтенная Сара Гамильтон-Дили. Судя по всему, будет потрясающая забава. – Он перестал изображать аристократа и потер свой подбородок. – Надеюсь, ты вспомнишь обо мне в каком-нибудь продуктовом магазинчике, когда будешь опустошать его ради толпы своих гостей.

Сэм улыбнулась, заметив печальное лицо Кена, в очередной раз задумалась, нравится ли ему его независимость, или же он хотел бы снова жениться и завести детей. Она отдавала себе отчет в том, как мало знает о Кене Шепперде, его частной жизни. Здесь, в этом окружении, неотъемлемой частью которого он был, Кен чувствовал себя уютно, и все же казалось, что одновременно он желал бы находиться где-нибудь в ином месте, заниматься совсем другим, не имеющим ничего общего с этой дерьмовой помпезностью, – словом, как любой мужчина, находящийся в плену своих ошибок и своих успехов.

– Я принесу тебе фруктового желе, – сказала она.

– С желатиновым ребеночком в нем?

– Ну разумеется.

Он посмотрел на потолок и стены:

– Ну что за отвратная комната. А ты знаешь, какие у них доходы за прошлый год?

– Восемьдесят два миллиона.

– И они не могут даже завести приличную приемную.

Сэм внимательно огляделась вокруг: посмотрела стол, заваленный журналами и газетами. «Кампэйн». «Маркетинг». «Медиа уик». «Таймс». «Индепендент». «Файнэншиал таймс»… На ковре, вытканном по специальному заказу, фирменный знак агентства, изображающий концентрические квадраты, каждый предыдущий квадрат обрамлялся следующим размером побольше, и так до бесконечности, что-то вроде картинки на телеэкране, одна внутри другой… Этот же знак гигантских размеров царил на задней стене посреди рекламных объявлений в рамочках, груды оберточной бумаги, коробок и плакатов. Автомобиль «феррари» отражался в миниатюре на лакированной туфельке аппетитной красотки. Мужчина, жизнерадостно и ослепительно улыбаясь, демонстрировал зубную щетку. А рядом красовалась консервная банка в несколько футов высотой, с непопулярным уже рисовым пудингом.

– А по-моему, вполне современный интерьер, – возразила она.