В плену снов

Она с усилием провела гребнем по волосам, посмотрела на себя в зеркало и улыбнулась, довольная результатом.

– Блеск! – сказала она. – Отпад!

Хлопнула в ладоши и вышла из ванной, удивляясь, почему вдруг именно эти слова пришли ей в голову.

«Нет, тебе никогда не избавиться от этого», – произнес чей-то голос с сильным американским акцентом.

Она услышала, как хихикает Ники. Раздалось несколько взрывов.

«Нет, не в этот раз, Бэтмен».

ОТПАД! ЗАВАЛ! БАХ! ТРАХ! БЛЕСК!

– Ну, это мы еще посмотрим.

Ники и Хэлен сидели за столом и смотрели телевизор. Ложка Ники застыла в воздухе, и молоко струйкой стекало вниз, на манжет его рубашки. Хэлен, завороженная фильмом, не замечала этого, и Сэм почувствовала вспышку раздражения. Она схватила ложку и вытерла молочный поток кухонным полотенцем. Хэлен вскочила:

– Извините, миссис Кэртис… я…

– Да все нормально, – сказала Сэм слегка прохладно, возвращая Ники его ложку.

Потом выключила телевизор.

– Ну-у-у! – воскликнул Ники.

Хелен снова села, покраснев.

– Хэлен, Ники чересчур много смотрит телевизор. Пусть не смотрит, хотя бы пока ест.

Она улыбнулась Хэлен, понимая, что говорила злым тоном, и пытаясь сгладить свою резкость.

– Извините, – снова засмущалась Хэлен.

Сэм села за стол и налила себе немного апельсинового сока. Ники угрюмо наблюдал за ней.

– Ну, что предстоит сегодня в школе, тигренок?

Тот рекламный плакат «Эссо» по-прежнему работал на Ники. Когда ему было четыре года, он был тигренком. Бегал на четвереньках, набрасывался на всех, прятался в стенных шкафах, высовывая оттуда напоказ тигриный хвост. «Тигр здесь! Тигр здесь!»

Он вытянул руку, ухватил пакет со сладкими овсяными хлопьями и небрежно вывалил себе в чашку вторую порцию, рассыпав вокруг хлопья. И, не налив в них ни капли молока, стал засовывать овсянку в рот.

– Ты на это рассердился с самого утра? – спросила Сэм.

– Я спал не очень хорошо.

– Ну, мама сегодня тоже устала.

Да уж, ничего не скажешь, мама чувствовала себя дерьмово.

– Вы шумели, – упрекнул Ники.

– Мы что, не давали тебе уснуть? Ну, извини.

Он запихнул в себя еще овсянки и жевал с открытым ртом.

– А я-то думала, что ты тигренок, а не верблюд.

Он закрыл рот и продолжал жевать, а потом набрал полный рот сока.

– Бэтмен, – сказал он. – Хочу Бэтмена.

– Слишком много смотреть телевизор вредно для тебя.

– Это же вы делаете передачи."

"– Только рекламу.

– Противные они, ваши рекламы. Вы вот сделали рекламу новой овсянки. Жуткая гадость. Запах как у собачьих какашек.

– А откуда ты знаешь, как пахнут собачьи какашки?

– Они пахнут отвратительно.

Сэм перехватила взгляд Хэлен. Та смотрела на нее робко, как ученик на учителя. Сэм допила сок и глянула на часы. Четверть девятого.

– Я опаздываю, мне пора.