В плену снов

 – Сто восемьдесят фазанов! Как в былые времена. Думаю, придется сооружать подходящую кладовку для дичи.

Сэм принялась осторожно взад-вперед крутить винтики своих часов. Она сообразила, что уже многие годы не заводила вручную часы.

– Ты уже позаботилась о представлении, ну, о «Панче и Джуди», таракашечка, а?

– Да.

– И во сколько оно начнется?

– В три. Тебе надо отладить проектор сегодня. А то завтра будет некогда, ведь тебе придется еще ехать за своей матерью.

– Старая коза. – Он сделал еще один большой глоток виски. – Пора бы ей уже прекратить выставлять себя напоказ.

– Вот и Ники в один прекрасный день скажет так про нас с тобой.

– Да уж наверняка скажет.

– И это тебя не беспокоит?

Он пожал плечами:

– Нет.

Она снова поцеловала его в щеку.

– Ну, я пойду и расскажу Ники сказку.

Сэм вышла из комнаты, закрыла за собой дверь, высморкалась и вытерла слезы. Медленно поднялась по лестнице, возвращаясь в мыслях к сказочке про человека, который убил дракона, а дракон взял да и ожил, только на этот раз превратился в двух драконов, и человек убил их обоих, а потом они превратились уже в четверых драконов, но он и их тоже убил.

12

– Уби-уби, джуби-джуби! Ну и кто же здесь гадкая девочка?

Сэм внимательно рассматривала ширму, украшенную гирляндами пакетиков с леденцами. Панч, с огромным крючковатым носом, вертелся туда-сюда в остроконечной шапочке, постукивая полицейской дубинкой по крохотной сцене, пронзительно вереща при этом:

– Гадкая, гадкая, гадкая, гадкая. Кто же здесь гадкая девочка, а?

Кто-то из детей крикнул:

– Мама Ники, вот кто!

Панч важно раскачивался всем туловищем вверх-вниз, повторяя самому себе:

– Хм, мама Ники гадкая, вот как? Мама Ники гадкая, правда? Ну, сейчас мы разберемся, разберемся, да?

– Да! – завопил хор голосов.

– Уби-уби, джуби-джуби, так кто же у нас гадкая девочка?

Он еще немного повертелся и вдруг пристально посмотрел прямо на Сэм, наклоняясь вперед и сгибая и разгибая в ее сторону указательный палец. Очень длинный палец, несоразмерный величине куклы. Сэм почувствовала, как в ней нарастает тревога.

– Уби-уби, джуби-джуби, – повторял он снова и снова, сгибая и разгибая свой ужасный палец, наклоняясь все ближе и ближе к ней. Детишки внезапно притихли, ощущая, что происходит что-то необычное.

– Да!

Панч стоял прямо и снова постукивал по сцене своей дубинкой.

– Кто же это придумал, что она летела на каком-то самолете? – Он так и закудахтал от смеха.

Сэм стало больно от гнева и изумления.

– Гадкая! Гадкая! Гадкая!

Дубинка опустилась вниз. Бах-бах-бах. Еще сильнее, на этот раз с настоящей угрозой.

– Так кого нам придется наказать?

– Маму Ники! – проорал хор.

Прекратите. Немедленно прекратите.