В плену снов

Странная дразнилка эхом отдавалась в ее голове, а палец Панча все указывал на нее, сгибался и разгибался… «Уби-уби, джуби-джуби». Эта дразнилка, казалось, зависла в воздухе рядом с нею, но потом исчезла.

Ведь проклятый потолок мог обвалиться целиком. «Может, из-за него приснился вчерашний сон? – предположила она. – В тот момент, когда шлепнулась эта штукатурка?.. Так возникают сны? Они что же, длятся какие-то доли секунды?»

– Мамочка! Мы застрелили голубя.

– Неплохо, дорогой. – Она взглянула мельком на разбросанную по полу кухни оберточную бумагу, автомобильчик с дистанционным управлением, уже с отломанным углом.

Велосипед с моторчиком валялся в саду. – Тебе разонравился твой велосипед?

Его глазки засветились.

– Нет!

– Тогда зачем ты его бросил в саду? Трава-то мокрая.

– Да я собираюсь снова покататься на нем вечером. Я покатаюсь.

– Нельзя оставлять его мокрым.

– Я его вытру, обещаю.

– Не вытрешь.

– Вытру. Обещаю, что вытру.

– Обещания – вещь серьезная, тигренок. Никогда не давай обещаний, которых не можешь сдержать. Хорошо?

Ники отвернулся.

– Да, – проговорил он чуть слышно.

– Ричард! – крикнула она. – Иди скорей, ленч готов!

Ей было слышно, как он разговаривает по телефону.

– Да! – прокричал он. – Одну секундочку.

Она запустила черпачок в кастрюлю с тушеным мясом и положила небольшую порцию на тарелку Ники. Вошел Ричард.

– С кем это ты разговаривал?

– А, с Андреасом. Там всего-то… – Он взял со стола бутылку вина, которую Сэм уже откупорила. – Тебе налить вина, мамочка?"

"Ричард склонился с бутылкой над своей матерью. Сэм внимательно посмотрела на тощее, морщинистое лицо свекрови. Слишком густой макияж и слишком черные волосы, уложенные в элегантную прическу.

Свекровь всегда хорошо одевалась, в дорогие наряды, которые теперь выглядели слегка потрепанными – не потому, что она не могла позволить себе купить новые, а потому, что она попросту не отдавала себе в этом отчета. Сэм всегда казалось странным, что он называет ее мамочкой. Интересно, а будет ли Ники по-прежнему называть ее мамочкой, когда она станет такой же старой?

– Вина, мамочка? Немного вина? – повторил Ричард погромче.

– Лучше кофе, – наконец ответила свекровь.

 – Ты его варишь в кофеварке?

– Сначала ленч, – сказал Ричард более настойчиво, чем обычно.

Мать наконец повернулась к нему:

– Твой отец, полагаю, выпьет немного вина. Он опаздывает.

Она открыла свою сумочку и порылась в ней, медленно, осторожно, как собака, соскребающая землю с припрятанной кости. Вытащила из сумки пудреницу, открыла ее со щелчком и принялась изучать свои губы. Потом извлекла губную помаду и повернула тюбик.

Сэм с Ричардом переглянулись. Его отец вот уже восемь лет как умер.