В поисках любви

Попугаи, обезьяны, газели, фазаны и прочие обитатели джунглей при желании могли подходить к самым ступенькам дома, однако главный вход перекрывали узорчатые ворота; сам дом стоял на фундаменте из розового песчаника, как на пьедестале. Он не был обнесен стеной – ее роль прекрасно выполняли джунгли. Арочные окна располагались достаточно высоко от земли, так что обитатели джунглей никак не могли проникнуть внутрь. Более того, дом окружала веранда с надежной чугунной решеткой. Отсюда можно было наблюдать даже за охотящимися тиграми, не опасаясь нападения.

На минаретах располагались чугунные балкончики, с которых можно было любоваться фонтанами и дикой растительностью. Все вместе напоминало райский сад, где люди могли бы гармонично сосуществовать с джунглями, не вторгаясь в их мир. Эмма была очарована. Она полагала, что так же полюбила бы Уайлдвуд, но у нее не хватило бы воображения выстроить посреди джунглей Тадж-Махал в миниатюре. Дом Сикандера многое рассказал Эмме о его характере. Несомненно, что под напускной циничностью и насмешливостью скрывается романтическое сердце: ведь что может быть романтичнее жизни в мавзолее, посвященном памяти любимой жены?

Подъехав к ступенькам, Сикандер громко позвал:

– Майкл! Виктория! Папа вернулся! А с ним – ваша новая няня!"

"Улыбаясь Эмме, он крикнул что-то на урду. Уловив знакомые слова, она догадалась, что он повторяет то же самое на родном языке. Тут же ему навстречу кинулись два маленьких человечка: мальчик в белом тюрбане, накидке и штанах точь-в-точь как у Сакарама, и девочка в золотисто-розовом сари.

Эмма глубоко вздохнула: перед ней были индийские дети, вплоть до кастовых отметин на лбу. Сикандер спрыгнул с коня и взбежал по ступенькам. Майкл и Виктория бросились в объятия отца. Следом за ними из дома вышла улыбающаяся айя; слуги суетились у ворот.

Дети, щебеча на урду, с нежностью льнули к отцу. Такую картину Эмме редко приходилось наблюдать у английских детей.

Мальчик внезапно отступил и отвесил отцу изысканный поклон; девочка же не отходила от отца. Сикандер поднял ее на руки, и она спрятала лицо у него на груди.

– Здравствуйте, мои маленькие! Я так скучал без вас, но теперь мы будем вместе… Хватит кланяться, Майкл, лучше как следует меня обними! – Он поймал сына свободной рукой, но был вынужден повторить сказанное на урду, чтобы ребенок понял.

«Настоящие индусы! – думала Эмма с тревогой. – Внешность, одежда, поведение – все стопроцентно индийское! Даже по-английски не говорят…»

Она сделала над собой усилие, чтобы не выдать своего замешательства. Сикандер обернулся к ней, не выпуская дочь и сына из объятий. Эмме стало ясно, как день, что в детях не было ничего британского.