В самое сердце, или Девочка для Туманова (СИ)

А я не могла и слова сказать, чтоб эмоции не перешли в крик и слезы.

— Можно подумать, то… — выдавила из себя кое-как."

"— Маш, ты помнишь, о чем мы договаривались? — слышу его выдох, долгий такой, явно пересиливает себя. — Я дал тебе подумать. Три дня. Вот и спрашивал: не передумала ли?

Нет, он серьезно?

— А ты?

— Я? Маш, речь шла о тебе… я… я вряд ли могу передумать. — Его рука вдруг оказалась на моем бедре и медленно поползла по джинсам вверх. — Ты разве не видишь, что практически свела меня с ума?

Шею обожгло его дыханием, потом прикосновением мягких губ.

Я с замиранием сердца ждала, что же дальше, но уже не могла остановить эти нетерпеливые руки, сжимающие меня весьма требовательно.

— Ты тоже мог передумать… — прошептала в ответ.

— Нет, кроха, у меня не было не единого шанса.

Глава 22

Кажется, мы уже не остановимся, и сегодняшнее свидание неожиданно минует стадию ужина, соблазнительных нарядов и кокетливых разговоров и разом перейдет к самому главному. Это становится понятно по его срывающемуся дыханию, по судорожно сжимающим мой зад пальцам, по тому, как меня впечатывают в горячее, словно лава, и крепкое, словно монолит, мужское тело.

Если он в таком состоянии еще способен остановиться, то я умываю руки. Значит, я не так уж сильно свела его сума, что бы он там не говорил.

Хочу повернуться лицом, заглянуть в глаза, понять… но мне не дают. Его руки скользят по моим бокам то вверх, то вниз, сминая ткань одежды, лишая здравых мыслей, заставляя тонуть в его жаре… или в моем… я уже реально не понимаю, кто из нас полыхает сильнее.

Первым делом меня избавляют от кофточки, под которой ничего нет. Это так необычно, немного пугающе и одновременно восхитительно.

Чувствую губы на пояснице и тут же нечто теплое и влажное… Ах… это он ведет языком вверх точно по моему позвоночнику, запуская электромагнитные импульсы внизу живота… Останавливается на лопатках, обводя каждую, и снова продолжает свой путь.

Я покрываюсь мурашками… с губ непроизвольно слетает тихий вздох, но он определенно слышит, как и своё имя, которое срывается следом за глухим бесстыдным звуком.

— Да, моя хорошая… ты прости, но сегодня без ужина, — шепчет горячо и целует в плечо, так крепко, что почти больно и все же невероятно приятно.

 — Все потом…

Никита вдруг отстраняется и стягивает с моих волос резинку. Распускает пучок, явно наслаждаясь рыжим каскадом в своих руках. Погружает в них нос, лицо… а я дрожу от его прерывистого дыхания в макушку.

Перестав быть острожным, он резко переворачивает меня, закидывая ноги себе за спину. Однако я даже не могу насладиться моментом, потому что щеки вспыхивают под его голодным взглядом на мою обнаженную грудь, от чего та отвечает болезненным напряжением.