Вальс до востребования

А люди богатые-властные имеют неприятную черту характера: давить, шантажировать, использовать других людей, стоит только тем учуять запах возможной прибыли, политической выгоды или выигрыша. И еще никому не мешало иметь козырь в рукаве против таких вот игроков. С волками жить… ну понятно.

Имел Ян такую черту характера – подстраховываться. Так что о многих и многих тяжеловесах бизнеса и политики имелся у Стаховского свой информационный пакет и даже кое-какая документация на бумажных носителях. И надо сказать, эта его «подстраховка» как нельзя пришлась весьма кстати и уже помогла в некоторых делах. Потому как продуманным он остался, а коммерсантом уже нет. Так что пригодилась информация-то, не подумайте чего плохого – в исключительно праведных делах. Хотя… как посмотреть, конечно.

И все-таки, справившись с первой своей негативной реакцией на выказывание открытого оскорбления и презрения в свой адрес господином Киртом и очистив сознание от болезненных эмоций, Стаховский не поспешил с ответными действиями, постановив принять окончательное решение после разговора с Марианной.

И чтобы отвлечься от размышлений о том, как там сейчас приходится Марьяне, и не поддаться желанию рвануть к ней, поддержать, защитить, Стаховский погрузился в текущую работу – надо было срочно дописать программу для одной интересной конторы и таки посмотреть материалы на Кирта.

В тот момент, когда с нескрываемой презрительной брезгливостью Константин назвал Яна Стаховского лузером, «не человеком, а каким-то обмылком», в мозгу Марианны словно щелкнуло что-то, лишая ее оставшихся иллюзий по поводу Кирта, и она вдруг явственно ощутила настолько сильную неприязнь к бывшему мужу и глубочайшее отторжение его, что потребовалась вся сила воли, на которую она была способна, все ее мужество и самоконтроль, чтобы удержаться от выказывания своего истинного отношения к этому человеку и поддерживать легкую беседу в рамках светскости.

Она слушала его, смотрела на него, нейтрально улыбаясь, и холодела внутри от шока, чувствуя бесконечно чужим этого мужчину, диву даваясь, как еще недавно могла считать его пусть не родным, но все-таки достаточно близким человеком.

Она знала и понимала Константина настолько глубоко и подробно, что могла предугадать любую его фразу, любую реакцию на то или иное событие и действие, она понимала его мотивы и представляла, чем он руководствуется при принятии решений. Оправдывала во многом, даже в том, что касалось его манипуляций ею в отношении Кирюшки, – и прощала, прощала, прощала, стараясь не копить в душе зла и обиды.