Ванильное наваждение

Он смотрит на меня жадным взглядом, словно уже мысленно имеет меня, как хочет, и я это чувствую. Денис намеренно медлит, стискивает мою талию и обжигающе дышит мне в рот, но не целует. Но я знаю, что это значит – остались считанные секунды до дикого взрыва.

– Прости меня, Настя, – шепчет он, прислоняясь к моему лбу и неҗно прикасаясь к моим губам. - Я бы мог наговорить тысячи оправданий, но это все полный бред, поэтому просто – прости, - он закусывает мою нижнюю губу и замирает,тяжело дыша, словно ждет моей реакции.

Мои волосы спадают на наши лица, создавая завесу от всего мира. И я не могу сказать ни слова, меня душат эмоции и слезы. Сжимаю его плечи, наверное, до боли, вожу губами по его губам, скулам, слегка небритым щекам,и впервые за все это время верю, что между нами возможно что-то большее.

– Я давно тебя простила, - всхлипываю, чувствуя, как он зарывается в волосы, целуют мои прикрытые глаза и одинокие слезинки. – Потому что… – не договариваю – он впивается в мои губы, сплетая наши языки, сильнее сжимая волосы, управляя мной.

– Потому что? – спрашивает он, разрывая наш поцелуй.

– Потому что давно тебя люблю, – вот я и призналась.

И мне стало легче – не могу больше держать это чувство в себе. Он заглядывает мне в глаза, улыбается своей неповторимой загадочной улыбкой, стирая большим пальцем мои тихие беззвучные слезы. Денис молчит, а мне сейчас и не нужно слов. Он спускает лямки моего бюстгальтера, стягивая его ниже, оголяя грудь, хватается за резинку моих колготок и вместе с трусиками стягивает их и отшвыривает к платью.

Это было последнее, что он делал медленно и нежно. Дальше он любил меня грубо, больно, но так сладко… Мне очень хотелось верить, что он любил…

Денис хватает мои руки, поднимает и прижимает к зеркалу прихожей, удерживает запястья одной рукой, сильно сжимая, а другой подтягивает меня ближе к себе за бедрo. Целует, обжигая кожу шеи горячими губами.

– Ты сводишь меня с ума, сладкая, - хрипло шепчет в шею, отпускает мои руки, сводит груди вместе и кусает соски, зализывая укусы, а я бьюсь затылком о зеркало и стону, не сдерживаясь, чувствуя дикую, почти болезненную пульсацию между ног. Он шире раздвигает их, запускает между нами руку и накрывает мои складочки.

– Мокрая, моя девочка. Так быстро отзывается на мои ласки, - размазывает влагу по моей плоти, резко проникая пальцами внутрь, растягивая лоно, а потом так же быстро вынимает и ведет этими пальцами по моей груди, соскам, шее. - Открой ротик, - не просит – требует,и я подчиняюсь, раскрывая губы, принимая его влажные пальцы в рот. - Пососи их…

Делаю, как он говорит, и грязно бесстыдно стону от своего же собcтвенного вкуса, пока он перекатывает и сжимает по очередности мои соски.