Вампирский роман Клары Остерман

Но сыскари никуда не делись, по-прежнему ходят по усадьбе, переворачивают вещи, передвигают мебель, всё делают очень шумно. Крепостных не слышно. Кажется, они все разбежались, даже Соня.

Поесть мне приносит этот с челюстью.

Клара, милая, что происходит?

Несколько дней пытаюсь попасть к тебе, но в усадьбе теперь одни сыскари, к тебе не пускают. Надеюсь, хоть эту записку получится передать через Соню.

Как с тобой обходятся? Я написал голове Орехово с требованием немедленно освободить тебя.

Анна Николаевна настаивает, чтобы ты остановилась у нас.

Ужасно, что доктор Остерман и граф Ферзен пропали, но, учитывая всё ими содеянное, может, это даже к лучшему?

Ни о чём не тревожься.

Ты не одна. Мы всегда поддержим и поможем. Я помогу. Я твой самый верный друг, Клара, и во всём и всегда ты можешь на меня положиться.

Прошу, попробуй дать мне сигнал. Зажги свечу на подоконнике сегодня вечером в двенадцать, если ты в порядке. Сыскари должны будут спать к этому времени, и я проберусь поближе к дому.

Твой Николя.ИЗ ДНЕВНИКА КЛАРЫ ОСТЕРМАНДнём я подкралась к окну и наблюдала, как несколько сыскарей ходили к сожжённой оранжерее, долго не возвращались.

Если они и надеются что-то там найти, то зря. Пожар всё уничтожил – это точно. Я же пыталась сама пробраться внутрь, хотела найти что-нибудь, что поможет Фёдору Николаевичу доказать вину графа…"

"Получается, сыскари ради этого и заявились. Я добилась того, чего так страстно желала, но, если отец и граф сбежали, а я осталась здесь совсем одна и оказалась пленницей и одновременно… подозреваемой? Свидетельницей?

И предательницей собственного отца.

Папа бросил меня, спасаясь от правосудия. И я даже не знаю, что мне чувствовать и думать.

И совершенно не представляю, что делать.

С одной стороны, граф чудовище, преступник. Он заслужил справедливое наказание, но почему тогда я чувствую себя предательницей и в то же время преданной? Почему отец и граф оставили меня?

Очевидно, они бежали, как только узнали про сыскарей. Долгое время я не придавала этому значения, а потом вдруг осознала, что граф теперь – калека. Он ослеп и не способен передвигаться самостоятельно. Получается, без помощи моего отца он не смог бы покинуть Курганово. Неужели папа предпочёл графа – мне, собственной дочери?

С другой стороны… у меня нет и никогда не было никого, кроме папеньки и графа.

Но они оба бросили меня в Курганово. Или я заслужила это? Как и все предатели, я поплатилась за свою низость. Ведь это именно я отправила дневник Мишеля Афанасьеву. Это я умоляла его прислать сыскарей.

Вот, пожалуйста, Клара, получи то, что желала. Чем ты теперь недовольна?

Надо признать, просто набраться смелости и признать: это всё моя вина. Целиком и полностью.

Нет… Я запуталась.