Вампирский роман Клары Остерман

Мне казалось, я научилась себя сдерживать, но, получается, без контроля отца я опасна для людей…

– Хм, – громко хмыкнул Шелли. – Значит, только Карнштейн и ваш отец, доктор Остерман способны вас контролировать, – повторил он, покосившись сначала на ларец, потом на Дзива. – Мой друг, – перешёл он на брюфоморский, – а ты мог бы…

– Попробую, – пообещал даниец и снова придвинул к себе ларец с фарадальской святыней.

– А что вы собираетесь сделать? – вмешался я.

– Нейтрализовать господицу Остерман с помощью заклятий. Она не будет опасна и станет почти обычным человеком, – пояснил Шелли.

 – Хотя бы на время.

– До следующего вечера так точно, – пообещал Дзив.

Честно признаюсь, со стороны дальнейшие события выглядели странно, потому что Дзив будто просто махал руками, потом открыл ларец, снова помахал руками, и, наконец, помахал руками вокруг Клары, но Шелли и Сестра Марина утверждают, что именно так выглядит плетение заклятий для обычных людей, и на самом деле они управляют невидимыми золотыми нитями человеческих жизней.

Боюсь, в «Туманы Белграда» меня не возьмут работать, потому что даже их корреспонденты не придумывали ни разу такой чепухи.

После Клара попросилась в уборную. Она вернулась, умывшись и уложив волосы в скромный пучок. Афанасьев одолжил ей свой сюртук, чтобы прикрыть подранное платье и пятна крови.

И мы ещё раз пересказали профессору всё, что произошло на балу.

– Может, для нас это даже лучше? – предположил профессор. – У нас чуть больше шансов благодаря господину Давыдову обнаружить, куда увезли Карнштейна.

А там его рано или поздно обязательно найдёт доктор Остерман. Демид Иванович, куда повезут такого, как Карнштейн?

– В Ниенсканскую лечебницу?

– Вы считаете, это смешно? – плаксиво воскликнула Остерман.

– Весьма. Впрочем, вы правы, для чудовищ у нас должно быть что-то похуже. Институт благородных девиц или, Создатель помилуй, Императорский дворец.

Мы долго спорили и обсуждали, где и как найти Остермана и оставят ли Карнштейна вообще в живых, будут судить или отправят на опыты.

Я принимал самое живое участие в диалоге, потому что меньше всего желал думать, что будет теперь со мной. И я говорю даже не о своей карьере сыскаря, которая на самом деле давно обречена, а о жизни в целом.

Можно, конечно, будет попытаться выдать это за похищение. Якобы вампирица Остерман напала на меня и удерживала силой… конечно, опозорюсь, но, если повезёт, выйду сухим из воды.

Но… на самом деле, главный вопрос не как мне спастись, а зачем я в это ввязался.