Варвар

 – Ты-то как, цел?

Он вытер с лица мальчишки кровь, явно не считая ссадину за рану.

− Я в порядке, − с трудом прошептал Арон, боясь заплакать. – Вы-то как?

− Отвратительно, − признался Энрар, глядя на воду. – И так всё болело, а теперь еще и голова как чугунный котелок с эхом внутри. – Он усмехнулся и посмотрел на мальчишку. – А ты молодец, Арон. Если бы не ты, мы бы там все погибли, а он ушел бы, а так его сейчас поймают в порту.

− Надо было научить меня вашим знакам, так бы мне не пришлось говорить, − пробормотал Арон, стараясь быть серьезным и невозмутимым.

− Надо было научить, − согласился Энрар, улыбаясь.

Арон смотрел на него и едва не плакал от обиды и боли, от страха и отчаяния, от осознания того, что его родная сестра, спасая их отца, собирается подставить этого человека. Мальчишке нравился эштарец: он понимал его, слушал его, улыбался по-настоящему, хотя и не всегда умел говорить, но Арон понимал его, стоило только увидеть черные глаза. Они были страшны в гневе, но они не врали, и это казалось самым ценным для ребенка, выросшего среди тех, кто всё старались усложнить.

− Ты чего? – спросил Энрар, хмурясь.

На ресницах у мальчишки выступили слезы, и понять этого эштарец никак не мог.

Арон же спешно вытер глаза, поднял голову и посмотрел на мужчину с вызовом, явно пытаясь на что-то решиться.

− Малый, ты меня пугаешь, − пробормотал Энрар, действительно не понимая, что происходит.

− Ты любишь мою сестру? – спросил внезапно Арон, стараясь быть грозным. – Я должен знать правду. Скажи, ты любишь ее?

− Люблю, − ответил Энрар, переходя на шепот.

Ему понадобилось мгновение, чтобы всё обдумать, чтобы не соврать мальчишке, нервно поджимавшему губы.

Арон выдохнул, услышав признание, и тихо попросил, стараясь не разрыдаться:

− Тогда сделай что-нибудь. Не дай нашему отцу умереть, пожалуйста!

Он смотрел в черные глаза и видел в них только непонимание, от которого хотелось закричать.

− Ты должен что-нибудь сделать! – вскрикнул Арон, окончательно забывшись. – Потому что…

Он хотел рассказать о планах сестры, хотел предупредить Энрара, защитить ее от страшной ошибки, но слова застряли у мальчишки в горле, голос задрожал, а из глаз посыпались слезы.

− Это потому, что Штэрд заговорил о нем? – спросил Энрар.

Он не знал своего отца и не понимал таких привязанностей, но видя дрожащие губы смелого ребенка, понимал, что тот явно не о глупостях говорит.

− Потому что он мой отец, − прошептал Арон. – Он наш отец, и я не знаю, как с этим жить.

Закрыв лицо руками, сын барона всё же разрыдался, искренне не понимая, как всё это можно вынести.

− Тише ты, и так голова болит, а тут еще и ты воешь, − проворчал Энрар, но сгреб парнишку к себе одной рукой, позволяя ему просто поплакать.