Варвар

Вилия беззвучно простонала, запрокидывая голову, замерла и поняла, что просто плавится, растворяется, как ускользающая волна скатывается с берега в бурное море мучительно-сладких ощущений.

Руки мужчины скользнули по ее телу: с бедер по бокам на живот и выше к мягкой груди, чтобы сжать ее сквозь тонкую ткань. Уперевшись локтями в стол, он приподнял нежное женское тело над твердой столешницей, скользнул руками чуть выше, вцепился в плечи и стал резко двигаться, толкая ее себе навстречу. Быстро, жадно, нервно, так глубоко, что Вилия беспомощно, но сладко застонала, слыша, как со звучным эхом мужское тело билось о ее ягодицы.

Ее невнятные спутанные ответы, сдержанные стоны и жар ее тела лишали Энрара последних мыслей. Он просто хотел ее. Всё, больше ничего значения не имело. Ее жар пронизывал его, распалял еще больше. Желание становилось не просто острым, а распирающим, неутомимым. С каждым толчком он хотел двигаться еще быстрее, проникать еще глубже. Она стонала, тихо, робко, но сладко, выгибала шею, подставляя ее под поцелуи и укусы. Не в силах сдерживаться, Энрар с жадностью втягивал ее нежную кожу, оставляя россыпь мелких багровых следов, а потом целовал их.

Прикосновение горячих губ к чувствительной коже вызывало в Вилии странные волны, которые бегали по позвоночнику и с шумом в ушах дурманили ее сознание, а каждый резкий толчок заставлял вздрагивать и чуть сжиматься от приятной волны внизу живота.

Только Энрару было мало всего этого, чтобы утихомирить проснувшуюся в нем бурю. Резко сжав женщину, приподнимая совсем, он почти разогнул ее, толкнулся один раз, развернулся, понимая, что без опоры слишком сложно.

Сев на край стола, он подхватил сначала одну ногу женщины, затем другую, поднял их, разводя пошире, и снова начал двигаться, больше опуская ее, чем врываясь сам. Чтобы не упасть, Вилия поймала руками его бока, впилась пальчиками в косточки таза и невольно громко застонала, выгибаясь всем телом и тут же едва не зарыдала.

За приоткрытой дверью стоял Кэрол и наблюдал, как она извивается в руках эштарца. Теперь он мог видеть ее пах и член, проникающий в нее до самого основания. Женщине хотелось вскрикнуть, призвать к ответу наглеца, но лишь задыхалась.

Она почти умирала от каждого толчка, старательно не издавая ни звука.

Энрар же смеялся. Он заметил юношу. Он с самого начала предполагал, что тот станет подсматривать, и теперь наслаждался моментом своей победы.

«Она моя, щенок», − говорил он с усмешкой, глядя на приоткрытую дверь, чуть замедляясь, чтобы можно было хорошенько рассмотреть ее ноги и ее распахнутую складочку, принимающую его целиком.

На его родине своей женщиной мужчины нередко обладали при других.