Дульсинея и Тобольцев, или Пятнадцать правил автостопа

с женщиной? - Дульсинея довольно легко встала на ноги, отряхнула юбку.

- Это кто это говорит про «стыдно»? Человек, который опускается до методов физической расправы над оппонентом? Смотри! - Иван ткнул пальцем в ссадину на своем колене, виднеющуюся в свежей прорехе на джинсах. - А тебе не стыдно?

- Мне - нет, - посмотрела она на него сверху вниз с прямо-таки коронованным презрением. - Это моя машина и мои права, а ты... ты - узурпатор!

- А вот так вот! Кончилась ваша царская власть!На это она не посчитала нужным ответить, дернула плечом и быстрым шагом пошла к машине, не оборачиваясь. Надо полагать, это можно было считать капитуляцией по-лопухински."

"Иван отставил в сторону рюкзак и далеко не так легко, как Дульсинея, поднялся на ноги. Ну, оно и понятно - он упал на жесткую землю, а она - на него. Иван совершенно точно мягче, чем гравий обочины. Привычным движением закинул рюкзак на спину и двинулся к машине, прихрамывая. Он проехал несколько тысяч километров автостопом без какого-либо ущерба для здоровья. А теперь, уже практически на подступах к Москве, его завалила девица в красных лаковых туфлях.

А когда он все-таки доковылял до машины, она послал его в нокдаун еще раз. Ноги у нее все-таки охрененные. И что бы ему не подойти на полминуты позже? А так застал процесс стаскивания чулок в самый пикантный момент.

- Надеюсь, ты снимаешь их, чтобы перевязать мои боевые раны? - Иван устроился на сиденье, стараясь не смотреть на ее голые колени.

- Чтобы удушить, - буркнула в ответ Дуня. - Смерть от чулка, что может быть слаще для автостопщика-дембеля?

- Двадцать ден? - навскидку прикинул он. - Не удушишь. Надо как минимум сорок, - Иван вдруг поймал себя на том, что начал улыбаться. А потом все-таки скосил взгляд на ее голые колени и спросил неожиданно: - Ты не ударилась, Дульсинея?

- Да вроде нет... - немного растерянно ответила она. - Чулки только жалко. - Затем вздохнула, будто решаясь. - Хорошо, я довезу тебя до Москвы. Но потом ты мне точно отдашь права?

- Слово Дон Кихота! - торжественно пообещал Иван.

Дуня кивнула, и спустя несколько секунд красная «ауди» тронулась с места и выехала на трассу. Машина катила неторопливо, а девушка за рулем так же неторопливо прихлебывала холодный кофе. Пила кофе и молчала. Молчал и Иван.

Отнюдь не из-за той самой пресловутой коробочки из детской считалки, которой Дульсинея его еще раньше стращала. Просто надо было подумать. О целом ряде вещей. Например, о том, зачем он уперся с ее правами. Зачем не отдал ей их сразу, когда увидел, что они вместе с упаковкой тампонов выпали из ее раздражено брошенной сумочки. Средство женской гигиены он на место вернул. А права зачем-то сунул в карман. А потом устроил этот спектакль с шантажом. Зачем? Ведь Евдокия была права - на заправке куча машин, и он мог выбрать.