Дульсинея и Тобольцев, или Пятнадцать правил автостопа

Что его тогда удержало от того, чтобы не заорать эти же слова в ответ? Наверное, только то, что не ждал, не надеялся, отчаялся уже. Но пришел в себя быстро.

И потом в машине - уже точно окончательно. Все слова сказаны, и ноль мыслей, только оглушающая пустота в голове, в которой в середине, в невесомости, пульсирует: «Люблю... любит... люблю... любит».

Как они вообще до гостиницы доехали? А, да, бампер шваркнул. Да и черт с ним. Потому что потом... а потом стало уже совсем ОКОНЧАТЕЛЬНО. Во всех смыслах.

Иван на секунду зажмурился. Снова открыл глаза.

Ты тут? Ты настоящая? Все правда?У Дуни легкая краснота на щеках и около губ. Раздражение от его щетины. В этот момент он остро возненавидел свою наследственность, из-за которой морда шершавая уже к вечеру. Взгляд скользнул ниже. Под ключицей синяк. Ниже, в начале груди - еще один. Там, под одеялом, кажется, могут быть еще. У кого-то вчера конкретно сорвало башню, и возможность безнаказанно наставить своих отметин на свою женщину напрочь отключила все тормоза. А Дуня его не останавливала. Все позволяла. Все. Покорная. Нежная. Обжигающе горячая. Его Дунечка.Желание попытаться - конечно, только попытаться - возместить урон, нанесенный ее коже своим вчерашним вандализмом, стало вдруг невыносимо сильным. Но едва он наклонил голову, Дуняша открыла глаза. Посмотрела на него несколько секунд не совсем осмысленным взглядом, а потом снова закрыла. И продолжила мирно сопеть.

И вдруг во всей своей беспощадной яркости встало перед ним первое их совместное утро. И он был точно такой же тогда - почти трясущийся от желания снова целовать, ласкать, обнимать. И чем дело кончилось? Ее побегом в ванную и тем жутким разговором на кухне.

Но сейчас ведь все не так. Иначе. Совсем иначе.

Но его сил не хватало, чтобы убедить себя. Он не мог изгнать этот призрак в одиночку. Слишком остро те события врезались в душу.

Иван смотрел на Дуню, умоляя ее про себя снова открыть глаза. Но вместо этого царица завозилась и прижалась носом к его плечу. Словно так спать удобнее.

Да как можно спать, когда он тут с ума сходит?!"

"Ваня слегка двинул плечом. Указательный палец скользнул вдоль аккуратного носа с редкими веснушками. Кажется, это в какой-то другой жизни и другой Иван Тобольцев в первый раз заметил эти рыжие пятнышки на ее носу.

- Ду-у-у-ня....

Ответ он получил после паузы и очень содержательный.

- М-м-м?

- Открой глаза, - все силы сейчас отдавал тому, чтобы голос звучал спокойно.

- Зачем? - негромким и сонным голосом.

- Я хочу, чтобы ты на меня посмотрела, поцеловала и назвала любимым Ванечкой.

Очень хочу. Пожалуйста. Я дурак, я паникер, но мне очень надо. Правда.

Она улыбнулась, все так же не открывая глаз.