Дульсинея и Тобольцев, или Пятнадцать правил автостопа

А на тумбочке около ее косметички лежала записка:«Привет, соня. Ты так сладко спала, что я не стал тебя утром будить. У меня еще есть дела, поэтому пришлось тебя оставить одну на пару часов. Планирую освободиться к двум.Целую крепко. Твой любимый Ванечка.P.S. Пока ты спала, половец не удержался и надругался над спящей царицей. Два раза надругался. Один раз справа, другой слева.P.P.S. Зато я приду с пончиками! Хочешь пончик?»Дуня три раза прочитала послание, широко улыбаясь, прежде чем набрать на телефоне (теперь у нее был действующий номер): «Разве половцам не известно, что спящих цариц полагается целовать? От поцелуев они обычно просыпаются.P.S. Пончик хочу».

И получила ответ:«Я целовал! Царица не проснулась. Пришлось надругаться) В виде поцелуев в особые места.P.S. Пончик захвачен в плен»«Придется проводить обучение на тему «Как будить царицу поцелуями», любимый Ванечка. Начало в 14-00.P.S. К пленному относись бережно»«Без меня только не начинай, царица моя. Постараюсь не опоздать»Ваня вернулся после двух с обещанными пончиками и красивым альбомом лучших работ «National Geographic» - подарком от детей и их родителей. В книгу была вложена большая открытка, на которой каждый из детей написал свои пожелания. Необыкновенно трогательный жест, и Дуня расчувствовалась. Ей было очень радостно за Ваню, она гордилась им. Да, именно гордилась.

- Твой визит во Владимир подошел к концу? - поинтересовалась она, чтобы хоть что-то сказать и скрыть свою сентиментальность.

- Да.

- Значит, завтра мы возвращаемся в Москву?

- Не совсем, - ответил Ваня после едва уловимой паузы, - Слушай, тут такое дело... В общем, нас с тобой ждут в Коломне.

Сначала Дуня не поняла смысл услышанных слов, подумала, что его попросили заглянуть домой. Хотелось доехать до Москвы вдвоем, конечно, но раз так... она постарается справиться с легким разочарованием... а потом дошло.

- Нас?! - изумленно переспросила Дуняша.

- Нас, - он взял ее за руку.

- Ну... как же вот так вот... завтра? - голова отказывалась верить, - а... одеться, а приготовиться? - и, наконец, Дуня выдала совершенно панически: - Я боюсь! Я не нравлюсь твоей маме!

- А мы едем не к маме, - Иван, в отличие от нее, кажется, был совершенно спокоен. - А к бабушке. Антонина Марковна Тобольцева положительно заинтригована и жаждет знакомства с тобой. И ты, по-моему, ей очень понравилась.

Тут Дуня вспомнила свой телефонный разговор с бабой Тоней и почувствовала, что кровь приливает к щекам. Совсем растерялась. И лишь чуть позже, рассмотрев все пуговицы на Ваниной рубашке, поняла, что важно совершенно другое.

- А ты? - посмотрела в глаза, ища в них ответ. - Ты хочешь этого?

- Ну... - он, похоже, слегка озадачился вопросом. - Почему бы и нет, если приглашают? На моей памяти это... Впрочем, неважно. Они хорошие, правда.