Дульсинея и Тобольцев, или Пятнадцать правил автостопа

Кажется, не очень он торопился в Москву. А вот Дуня как раз торопилась очень. Поэтому постучала пальцами по стеклу:- Так можно и завтрак проспать!*Его сны были полны чем-то приятным, мягким и воздушным. Там слышался негромкий смех, пахло кожаным салоном дорогого авто, и мелькали тонкие пальцы с алым маникюром. Кажется, эти пальцы гладили его по голове. Или по лицу. Или... барабанили по стеклу?!Иван прищурился на яркое, бьющее аккурат в левый глаз солнце. Приподнялся на локтях, поморщился на занывшую спину - устроиться на разложенных сиденьях царской кареты так и не удалость толком, пришлось открывать окно и высовывать наружу ноги. И, кажется, их покусали голодные майские комары. И около его покусанных ног стояла Дульсинея. Свежая, бодрая и... и недовольная.

- Автостопщик, доброе утро! Скоро полдень будет, а ты все спишь!Ну да, кто-то спал в удобной и мягкой постельке. Поэтому может позволить себе прямо с утра с места в карьер начинать воспитывать других людей.

- Я не сплю. Я бигуди снимаю! - пробурчал Иван. Поднес руку с боевыми suunto к глазам. - И вообще... Еще даже нет одиннадцати!

- Нет, если тебе не надо в Москву, то ты, конечно, можешь продолжать, только права отдай. А мне, знаешь ли, работать завтра. Поэтому решай: встаешь и завтракаешь или остаешься здесь.

Утренняя Дунина невозмутимость и снисходительная усмешка действовали не хуже ударной дозы кофеина.

- А ты принесла завтрак? - он, наконец-то втянул ноги внутрь и выглянул, облокотившись, в окно. - Где кофе, Дульсинея?

- В ресторане, конечно. И скоро, между прочим, закончится."

"Непоколебима, как швейцарский банк! Иван толкнул дверь машины, вынуждая царицу отступить назад. Сладко, с чувством потянулся, втайне надеясь, что напрягшийся бицепс и полоска вполне пристойного пресса будут замечены и оценены. Ну а что? Ваня девушкам обычно нравился. Бицепсом и прессом - точно.

- Полное отсутствие христианского милосердия, - к его разочарованию никакого внимания к своему прессу Иван не увидел. - Я могу принять душ в твоем номере?

- Вообще, я принесла тебе камеру. Целую и невредимую. Сторожила всю ночь от лихих людей. Разбудила, что бы ты успел на завтрак, и да, готова предоставить ванную. И после этого ты еще будешь намекать, что Дульсинея попалась не та?

Как он мог не заметить, что она держит в руках футляр - это вопрос занятный. Почему в первую очередь пялился на ее немного небрежную прическу, алый лак и коленки? Пропади они пропадом, ее коленки! Чулки или колготки в этот раз? Вцепился как утопающий за соломинку, в протянутую камеру.

- Ты ж моя прелесть! - демонстративно чмокнул в теплый черный пластик. - Как я по тебе скучал! - а затем, среагировав на иронично вздернутую бровь. - Дульсинея самая лучшая! В этих краях точно.