Дульсинея и Тобольцев, или Пятнадцать правил автостопа

- Коломна, - в его размышления вторгся голос Дуни.

- Твой город. Я могу проехать через него.

Надо же. Запомнила. При Евдокии Лопухиной лучше крепко следить за тем, что говоришь - это Иван понял теперь четко.

- Нет, спасибо, - не готов Ваня пока к общению с женщинами семейства Тобольцнвых. Да и потом - ему надо довести свой автостопный проект до логического конца. То есть - до снимков. И денег. А то, как писал классик, поиздержался в дороге. - У меня дела в Москве. Мне нужно туда.

- Хорошо, - она решила не задавать ненужных вопросов. - Тогда проедем без светофоров по окружной.Машина взяла нужный курс. Вскоре они уже огибали город, и через четверть часа слева стала видна панорама, та, что часто изображена на сувенирной продукции - главы монастырей и купола Успенского собора. Совсем не видно Москвы реки, разделяющей Коломну и поле около окружной. Старый русский город, оставшийся в стороне, и уже вечереющее, окрашенное глубокой синевой, небо над ним.

И вот Коломна позади, а потом и Воскресенск, а за ними и Бронницы.Бронницы - это середина пути между Коломной и Москвой. Так Ване всегда объясняли в детстве, когда возили на новогодние елки в столицу, и надо было два с половиной часа трястись в электричке. Скукотища. Вот он каждый раз и ждал этих Бронниц. Сейчас можно не ехать через весь город, а взять влево. Что Дульсинея и сделала.

- Ты хорошо знаешь дорогу, - заметил он.

- Просто еду не в первый раз, - пожала она плечами.

И снова повернула. А через какое-то время машина прижалась к обочине. Причина была ясна как на ладони - перед ними раскинулся садоводческий рынок.

- Ну что, Дон Кихот, готов возвратить свой левый кроссовок? - Дуня вытащила ключи из замка зажигания.

Упрямая. Про Коломну не забыла. Про саженцы - тоже.

- Пока он на моей ноге, если ты не заметила, - Иван ступил предметом разговора на обочину. - Так что возвращение носит формальный и даже благотворительный характер. Ты выбрала, что хочешь видеть у себя под окнами - бонсай или баобаб?

- Он на твоей ноге только благодаря моему великодушию. Это если не понял ты, - Евдокия щелкнула центральным замком. - Неужели считаешь, что баобаб выживет в наших широтах? Может, что-нибудь попроще? Типа груши?

- Слушай, а если я сейчас не куплю эти деревья - как ты будешь забирать свой трофей? - они двинулись к ближайшей россыпи того, что оба дружно посчитали саженцами. - Снова силой? Повалишь на землю и начнешь стаскивать с меня кроссовок, великодушная ты моя?

- Начнем с того, что объявлю тебя нечестным человеком. А что может быть страшнее для идальго, чем слава не держащего слово рыцаря? - Дуня остановилась посреди прохода и ожидающе скрестила руки под грудью.

- И герольды трижды провозгласят о моем позоре с крепостных стен? О горе мне. Тогда пойдем покупать груши, если ты не хочешь баобаб.