Дульсинея и Тобольцев, или Пятнадцать правил автостопа

Но после того как героиня, отчаянно хлопая накладными ресницами, призналась в любви герою, который бросил ее с ребенком семь лет назад, решительно выключила телевизор и отправилась в ванную. Готовиться ко сну.

*Встреча с Филом Лебедевым прошла весьма плодотворно. Шутки и стеб друг над другом - это все, конечно, мило и весело, но, кроме этого, Фил являл собой бесценный источник информации о том, что творилось в фото-среде Москвы. Кто и на чем занят, где какие выставки, новые проекты, школы, в общем - полная осведомленность. За два часа Иван узнал то, что ему нужно. И даже то, что знать бы не хотел. Но Фил говорил все время, пока не ел. А с учетом того, что за своей фигурой Лебедев следил тщательно, то слушать его было - не переслушать. Но Тобольцеву надо было восполнить пробелы в информации, поэтому покорно слушал все подряд. В потоке слов Фила Ваня даже вычленил себе кое-что важное и пометил позвонить кое-кому. А почему бы и нет? Сегодня же. В конце концов, для того, чтобы довести до ума автостопный проект, надо не так уж много времени. А если сумеет вписаться в очередную «Красу чего-то там» - будет кстати очень. Эту работу Тобольцев может делать с закрытыми глазами, оплачивается она вполне прилично, да и обстановка вдохновляющая: длинноногие участницы конкурса красоты - это вам не пузатые потные дальнобойщики.

До фотоматериала он так и не добрался в тот день - встречи, звонки, беготня. Лишь на следующий сел разгребать - но сел с самого утра, героически поставив будильник на девять. Солнце грело левую руку и чашку с кофе, палец правой крутил колесо «мышки». И замер вдруг. Так, стоп. Это что такое? Этого Иван точно не снимал.

Дата фотографии безошибочно ответила на вопрос, откуда взялись кадры какого-то витража и двух мужиков среди других его фото. И Тобольцев вскипел. Так, что кофе в кружке мог показаться холодным.

ОНА. ТРОГАЛА. ЕГО. ФОТОАППАРАТ.

Тобольцева как только не называли. Психопатом. Параноиком. Придурком. Ему было все равно. Он категорически, до трясучки просто не выносил, когда трогали его вещи! Нет, не все, разумеется. А только камеры, объективы, карты памяти и все, что связано с его любимым делом. Поэтому... поэтому сейчас Иван серьезным усилием воли заставил себя отложить телефон, за который схватился."

"Нет, не надо ей звонить. Не сейчас. Сейчас он в состоянии только орать - причем максимально нечленораздельно. Тобольцев резко встал на ноги - негативные эмоции не давали сидеть на месте. Выскочил на балкон. Если бы он курил - сейчас было бы проще. Но курить Иван бросил. В двадцать пять. В пятнадцать начал - как и все в этом возрасте, исключительно с целью казаться взрослее и круче. А в двадцать пять бросил - потому что дыхалки стало не хватать на тот образ жизни, который он привык вести.