Ваше Сиятельство #3

 — Ты дал обещание, что сделаешь кое-что для меня. Еще пообещал, что не бросишь. Так или нет?

— Да, сделаю, если это будет в моих силах, — согласился я, удивляясь ее перемене в ее лице, голосе, глазах. Она словно стала другим человеком, за один вечер превратившись из беспечной, жадной до развлечений девчонки, в серьезную девушку, устремленную к непонятным мне целям. Не знаю, надолго ли с ней такая перемена. Может быть лишь до тех пор, пока не пройдет боль в теле, и не улягутся мучения в душе. — Вообще, с чего ты решила, что я могу тебя бросить? — выразил я удивление.

 — Я же прорывался сюда к тебе не для того, чтобы потом помахать ручкой со словами «дальше сама».

— Я не об этом, — она стиснула зубы, глядя на огонь. — Жесть, как хочется курить. Никогда так не хотелось, — потом повернулась ко мне и с горечью произнесла: — Я о том, что меня оттрахали во все дыры, как последнюю шалаву. Может ты, Елецкий, этого еще не понял? Знаю, парни не любят таких девочек. Сейчас я себя чувствую, как грязная старая тряпка. И ты, может, относишься ко мне как к такой тряпке, и прикасаешься только из своего блядского графского благородства, которого на долго не хватит.

Я знаю, что это такое по своим подругам. Вон Синьку ее парень сразу бросил, когда ее в Ржавке изнасиловали знакомые. И Маковецкую теперь вся школа считает последней шалавой, хотя она не виновата — так вышло на вечеринке против ее воли. Теперь с ней даже не все одноклассники здороваются.

— Сейчас ты говоришь большие глупости, — я усмехнулся и притянул ее, ухватив за край одежды. — Во-первых, ты мне подруга с детских лет. Хотя бы поэтому я не посмел бы от тебя отвернуться. А во-вторых, после того, что с тобой случилось, я буду к тебе лишь теплее, чтобы скорее улеглась твоя боль.

Даже не думай, что из-за того, что случилось сегодня, я стану к тебе хуже относиться. Ясно? — я стер слезинку с ее щеки. — Что еще беспокоит тебя? Что я должен сделать?

— Ясно, — она закивала, приободрилась. — Только нет у меня никакой боли. Есть очень большая злость. Вот такая, сука, злость! — она вскинула правую руку и скрючила пальцы словно когти, одновременно оскалившись точно тигрица. — Понимаешь? Нет, ты меня не сможешь понять. Не ты и никакой другой парень.

А так хочется, чтобы между нами все осталось по-прежнему. Хочу, чтобы ты считал меня не только подругой, но и одной из своих девушек. Но теперь не уверена, что это возможно. И еще кое-что важное.

— Что такое «важное»? — я не совсем понимал ее последние слова и мне тоже захотелось курить от ее эмоциональных вспышек, рваной и странной речи.

— Важное вот что. Хочу, чтобы ты научил меня магии. Мне очень нужно стать такой же как ты! — пламя пожара мерцало в глазах госпожи Евстафьевой.