Ваше Сиятельство #3

Я послушно повернулся, активируя в правую руку «Хватку Смерти», поднял ее одновременно указывая на железнодорожную ветку, которая виднелась за спиной «волка» и спросил:

— Так можно? Меня Танюша ждет. Пожалуйста, господин…

Великий Ренис ответить не смог: невидимая рука проникла в его горло и резко сдавила трахею, пережала ее так, что не мог вырваться даже хрип. Грозный волчара не мог ни вдохнуть, ни выдохнуть. Он судорожно схватился за горло и побледнел. От ужаса, непонимания происходящего, его глаза выкатились точно у лемура. Перед смертью он все-таки смог издать негромкий, жалобный хрип.

Неловко взмахнул руками и, глядя на ухмылку на моем лице, упал едва ли в костер.

Оба бездомных вскочили, испуганные происходящим.

— Боги! Ему, наверное, плохо, — сказал я, торопливо подходя.

— Наверное, сердце, — всполошился тот, кого Ренис называл Старым.

— Тише, тише, — успокоил я его, — а то его дружки услышат. Подумают, что вы с ним что-то сделали. Лишь бы не помер… — я присел на корточки и сделал вид, что проверяю пульс бедолаги, хотя в этом не было необходимости: я чувствовал его вылетевшую из тела душу.

Было искушение основательно выйти на тонкий план и преподать мерзавцу еще один урок — посмертный. Только на это не было времени. Я лишь позволил явить перед ним свое истинное лицо и, беззвучно рассмеявшись, произнести:

— Дурак. Не надо было так вести себя с графом Елецким.

После этого, душа его заметалась в ужасе, а я спокойно сообщил бездомным:

— Увы… Наверное помер. Как жаль. Такой молодой… — и поднял руку, прерывая возглас, который так и рвался изо рта дружка Старого. — Тише, тише. Эти парни, которые здесь рядом — очень опасные люди.

Лучше тихо оттяните его отсюда подальше. Туда, за железку, — я махнул рукой в направлении железнодорожного полотна. — Сделайте тихо-тихо и подальше. Если кто придет, будет спрашивать, скажите, мол, стоял здесь, потом увидел кого-то и побежал в ту сторону. А дальше не знаете где он и что с ним.

— Карманы надо посмотреть, — деловито заметил Старый.

Его друг хмуро кивнул.

Я взял свою сумку и пошел дальше, не прислушиваясь к их тревожной болтовне.

Отойдя от костра шагов на триста, глянул на часы: без семи девять.

Как бы время есть, но лучше поторопиться.

Старясь оставаться бесшумным, прошел до угла сгоревшего дома — от него до сих пор несло дымом. Там остановился в достаточно темном месте, откуда открывался вид на неширокую пустошь. До канальи оставалось с полкилометра или немногим больше, дальше без разведки идти было опасно. Пустое пространство освещала луна, выглянувшая из облаков. Можно было взять правее, пробраться вдоль сарая, но пока, занимая неплохую для обзора позицию, я предпочел оглядеться.