Ватага. Император: Император. Освободитель. Сюзерен. Мятеж

Низенький, кривобокий, однако плечистый и сильный, аббат никогда не пользовался успехом у женщин… как, к примеру, тот же епископ Альбрехт, о связях которого ходили самые разные слухи – их настоятель тщательно собирал и берег до удобного случая. Круглое, щекастое лицо аббата ныне лоснилось от пота, маленькие серые глазки довольно щурились, тонкие губы непомерно большого рта кривила гаденькая улыбка.

– Ах, Марта – вот настала пора и рассказать. Ты говорить можешь? Иначе Гуго тебе поможет…

– Нет-нет! Я могу говорить.

Женщина со страхом оглянулась на палача, давно уже безразлично повернувшегося к ней спиной и занимавшегося каким-то своими делами.

– Значит, ты у нас – Марта, урожденная Носке, девятнадцати лет, вдова Хельмута Ашенбаха, крестьянина… замужем ты долго была?

– Шесть лет, святой отче.

– Не называй меня святой отче! – брезгливо прикрикнул аббат. – Говори просто вежливо – мой господин, поняла?

– Поняла, мой господин.

– Это хорошо, что ты такая понятливая. Дети у вас имелись ли?

– Я родила троих, – неожиданно тяжко вздохнула колдунья. – Одну девочку и двух мальчиков-погодков.

Все умерли в раннем детстве.

Настоятель покачал головой:

– Так бывает, что ж. Дети помирают, а ваше бабье дело – рожать, так уж мир устроен. Но я сейчас не об этом, просто кое-что уточнил, люблю, знаешь ли, во всем порядок.

Почесав пером нос, отец Йозеф громко чихнул и продолжил:

– Итак, очередной вопрос: как именно ты имела отношения с дьяволом и в каком виде он к тебе являлся?

– А… в каком виде он обычно является, мой господин?"

"– Да, видишь ли, по-разному, – усмехнулся аббат. – Потому я тебя и спрашиваю. Бывает, в виде огромного черного пса, бывает – козлом, а бывает – обернется видным и красивым мужчиной.

– Вот! – отрывисто кивнула колдунья. – Именно в таком виде он ко мне и приходил. Я и знать не знала, что сатана, думала – мужчина.

Отец Йозеф поморщился:

– Вот только не лги! Дьявол тебя давно уже соблазнил, обучил колдовству – с чего бы ему перед тобой таиться? Он ведь и не таился, так? Гуго!!!

– Так, так, – поспешно согласилась несчастная. – А вы меня не будете больше…

– Посмотрим на твое поведение! – совсем добродушно хохотнул аббат, правда, маленькие глазки его при этом оставались таким же похотливо-злыми.

 – Будешь все четко рассказывать… Какие у вас были отношения? Как, где, каким образом? Ну? Что ты молчишь-то, роднуля?

– А… что говорить-то? – ведьма непонимающе моргнула.

– А то и говорить, – хохотнул настоятель. – К примеру, взял он тебя прямо у порога, затем – на столе, затем – велел стать на колени… поняла, дура?

– П-поняла…

– Значит, так и запишем: первый раз – на пороге… сколько раз-то?

– А?

– Запишем – много.