Ватага. Император: Император. Освободитель. Сюзерен. Мятеж

 – Впрочем, здесь не все так однозначно…

– Брат Поджо хотел бы с вами поговорить, – обглодав куриную ножку, пояснил настоятель. – Но, так сказать – приватно. Ну, вы понимаете меня… не для чужих ушей.

Егор развел руками:

– Чужие уши не в компетенции бедного узника.

– Узника – да! – отец Гвидо погрозил обглоданной костью. – Но – далеко не бедный, ха-ха-ха! Ладно, удаляюсь. Поговорите тут… без меня.

Аббат вышел, оставив обоих – гостя и узника – в собственной трапезной, после финансовых вливаний князя выглядевшей, как триклиний в императорском Риме.

Вожников прекрасно понимал, что на его глазах – вот прямо сейчас – зарождается какая-то пока еще непонятная ему интрига, одна из тех, что, при удачном ведении дел, могут перевернуть мир. И ему, великому русскому князю, предназначено место одного из двигателей всей задуманной хитрым итальянцем (или кое-кем повыше) игры! Что ж… князь всегда вел дела удачно – и пусть перевернется мир! На пользу Руси, конечно.

– Вина? – не дожидаясь ответа, синьор Браччолини наполнил кубки чудесным красным вином.

Он улыбался сейчас, казалось, самой искренней улыбкой и, несомненно, имел какое-то влияние на отца Гвидо фон Дорфа, влияние очень и очень большое.

Эта встреча клирика и князя вряд ли понравилась бы Сигизмунду, и, конечно же, проходила втайне."

"Поставив изящный золотой кубок на стол, итальянец потеребил подбородок изящной, унизанной драгоценными перстнями рукою. Он вообще был очень красивый мужчина, из тех, что так нравятся женщинам: обаятельный, умный, с тронутым синевой подбородком и томным взглядом пронзительных светло-синих глаз. О, такого мужчину, вероятно, не пропустила бы ни она знатная дама… и сам брат Поджо… впрочем, он все же был лицом духовного звания… что, однако, не мешало открыто носить на руках драгоценнейшие перстни! Вот и с женщинами, верно, так же…

Все эти мысли роем пронеслись в голове князя, машинально искавшего любой компромат, на чем бы можно было зацепить итальянца, явно явившегося сюда не просто так.

– Я знаю, кто вы, господин Никто, – с небольшим акцентом, по-русски, произнес синьор Браччолини. – И именно поэтому к вам и пришел.

Узник покривился:

– Хотите предложить совершить побег? В обмен на что-то? Вам нужны деньги?

– Нам – нужны, – не стал скрывать клирик. – Впрочем, не только деньги… но еще хорошо бы войско. Или просто возможность двинуть его одним мановением руки!

– А вот это мы можем! – со смехом заверил князь. – Раз уж вы знаете, кто я… Кого надобно припугнуть? Сигизмунда?

– Не только его, – брат Поджо понизил голос. – Есть еще неаполитанский король Владислав, человек, доложу я вам, очень даже прыткий.