Ватага. Император: Император. Освободитель. Сюзерен. Мятеж

Да, вино неплохое… а вот ложе – кровать, матрас… балдахин этот – не слишком ли вычурно?

Князь покачался в креслице и вдруг замер – показалось, что кто-то постучал в дверь, что было бы нонсенсом – стучаться к узнику, запертому с той стороны на засов!

Впрочем, нет… не показалось, стук повторился снова, на этот раз совершенно отчетливо.

– Входите! – волнуясь, молодой человек бросился к двери, открыл…

– Добрый вечер, мой господин…

Войдя, женщина откинула капюшон…

Дрожащее пламя свечи отразилось в глазах цвета настоявшегося чая, упали, растеклись по плечам черные кудри…

Князь невольно отпрянул – та самая красавица, которая… Марта! Ведьма!!! Господи… не может быть!

– Наконец-то я вижу тебя, мой господин, – поклонилась женщина.

 – За мной долг, я пришла вернуть его.

– Ну… проходи, садись вот… – Вожников несколько растерянно пригласил гостью к столу. – Вино будешь? Знаешь, а я давно о тебе думал.

– Я тоже думала, – усевшись на лавку, улыбнулась колдунья. – Рада, что мы встретились.

– И я… рад… Вот, плащ снимай… бросай прямо на лавку.

Под плащом оказалось скромное серое платье, какие носили жены не слишком-то зажиточных горожан, впрочем, вороник был отделан кружевом, а узенький кожаный пояс выгодно подчеркивал талию.

– Еще… вина? – предложил узник.

– Не откажусь, – Марта улыбнулась как-то стеснительно, словно бы позабыв, зачем сюда явилась.

Юная ведьма явно испытывала перед князем какую-то необъяснимую робость, нечто похожее на застенчивость, однако темно-шоколадные очи ее пылали нешуточной страстью, и эту страсть, это томление, скрытое трепетом пушистых ресниц, Егор прекрасно чувствовал… и знал – что и сам охвачен чем-то подобным.

Оттого и не мог сейчас поддерживать разговор ни о чем… не мог, не желал – и не стал!

– Знаешь, Марта, в моей стране есть такой обычай – пить на брудершафт.

– На брудершафт?

– Ну да. Держи бокал… давай руку… Ага. Только потом надо обязательно поцеловаться.

Последнюю фразу князь произнес шепотом.

– Конечно, поцелуемся… – тяжело дыша, так же, шепотом, отозвалась колдунья. – Раз уж такой обычай… я чужие обычаи уважаю… уважаю… ува…

Словно электрическим током пронзило обоих! Тысяча вольт! Десять тысяч! Миллион! Смертельное напряжение страсти, влекущей сейчас обоих и не оставляющей времени ждать!

Полетел на скамью пояс… платье, шурша, упало на пол, и обнаженная красавица упала в распахнутые объятия князя.

Нежная шелковистая кожа… волнующая ямочка пупка… худенькие лопатки… Блеск желания в темно-шоколадных глазах, призывно распахнутые губы…

Князь и юная ведьма рванулись друг к другу, чтоб утонуть… и тонули, тонули в объятиях, и каждый хотел захлебнуться, пойти на дно, пропасть с головой в бархатной нежной страсти… коей так завидуют ханжи.