Ватага. Император: Император. Освободитель. Сюзерен. Мятеж

Фанатиков тоже нельзя пока списывать – гражданской войны только еще не хватало! Свободека убрать… любым способом… Нет! Не любым – мученика из него делать ни в коем разе не стоит, незачем плодить для радикалов святых. Хорошо бы как-то пригасить нимб, да так, чтоб он сам тому поспособствовал. Надо что-то придумать, надо…

Князь придумал, конечно же, на то и голова дана, и высшее образование, правда, незаконченное, и не столь хорошее, как у Гуса, но все-таки – «бухгалтерский учет и аудит» это вам не гуманитарное вяканье, мозги прочищает надежно.

Одевшись понеприметнее, молодой человек просто пошатался по городу, посидел в кабаках, поболтал с завсегдатаями, а затем просто дал по серебряхе местным мальчишкам да научил, что и где говорить. Вот и понеслось, вот и поползли сплетни, прямо как в песне Высоцкого – ходят слухи тут и там, а беззубые старухи их разносят по углам. Правда, в отличие от песни, слухи сами собой никто не разносил, все хотели денежку, и оную исправно получали.

Дня через два в Таборе много чего говорили.

О том, что все нападения на отдельные отряды гуситов вовсе не случайны, о том, что наверняка есть высокого ранга предатель, которого почти уже нашли… а то и вообще нашли и уже успели повесить. Относительно имени предателя слухи ходили разные, так, что было понятно, что толком никто ничего не знал, но… Но про способ связи через письма с какими-то сверкающими печатями – об этом да, болтали, и много.

Вожников уже даже предполагал, что пан Свободек не осмелится явиться на очередное собрание, однако просчитался – «замполит» пришел в пивную как ни в чем не бывало.

Уселся вместе со всеми за стол, и, когда речь зашла о все еще сидевшем в подвале – кто же его без разрешения Жижки теперь выпустит? – незадачливом сотнике Ярославе Гржимеке, неожиданно попросил слова. Прямо так и начал:

– Хочу сказать о засадах и о том, кто – так и ли иначе, вольно или невольно – помогает нашим врагам крестоносцам. Не буду ходить вокруг да около, славные мои товарищи, есть у меня один молодой человек, немец, который много чего может о ком-то из нас рассказать! Позвать его?

– Конечно, зови, пан Свободек! – раскатисто прогрохотал усатый канонир, звали его, кстати, Карел Лещица.

– И я считаю, нужно позвать, выслушать, – согласился Прокоп Большой. – Веди своего человека, брат Свободек."

"– Он вовсе не мой человек, с чего вы взяли? – искоса поглядывая на князя, оскорбленно вскинулся замполит. – Скорее – это мой пленник. Но он сам все расскажет вам.