Ватага. Император: Император. Освободитель. Сюзерен. Мятеж

Вообще-то тыквенные семечки Анна-Мария не очень любила, мало того – терпеть их не могла, особенно после того, как года три назад такая вот семечка попал на больной зуб, да так, что едва вытащилась – потом пришлось к знахарке идти, зуб-то разболелся, зараза, заговаривать надо было.

Не любила девчонка семечки, а вот ведь подставила ладонь… и тут увидела вдруг глаза монаха – страшные, словно и не монах это был, самый настоящий демон!

– Ай…

Вздрогнула Анна-Мария, только вот ни закричать, ни убежать уже не успела – левой рукой демон-монах крепко ухватил девушку за ладонь, выхватил из мешка правую… О, Пресвятая Дева! Не рука то была, а сверкающая разящая сталь – перчатка с металлическими когтями, словно клыки злобного оборотня впившиеся несчастной пастушке в горло.

Алая кровь густо оросила траву, и цветущие маки скрыли растерзанное тело Анны-Марии. У чернотала жалобно заблеяли козы.

Себастьян – или лучше уж просто – Себ – на вид ему уж никак нельзя было дать больше шестнадцати – оттолкнул веслом лодку, направляясь прямиком к небольшому водовороту, омутку, где уж точно должна была затаиться крупная рыба – щука или, ежели очень повезет – сом, а то и угорь.

Сдерживая азарт, Себ бросил весло и проворно насадил на крючок печеную на угольях лягушачью лапку – неужто на такой-то деликатес да никто не польстится?

– Сам бы ел! – облизал рыбачок лапку. – Плывите, плывите, рыбки.

Поплевав для верности на крючок. Себастьян закинул удочку и принялся терпеливо ждать, неподвижно глядя на воду карими, блестящими от солнца глазами. Легкий ветерок, шевеля спутанные белокурые волосы мальчика, медленно, но верно сносил лодку к берегу, поросшему высоким камышом и дымчато-зеленой, клонящейся к самой воде ивою, похожей на кудри русалки.

"

"Да, русалки. Говорят, они до половины – как юные девы… вот бы посмотреть, а еще лучше – потрогать. Себ покусал губу, даже забыл про удочку, представляя, как вот прямо сейчас, из воды вынырнет русалка – наполовину нагая юная златовласая дева… очень похожая на племянницу старика Бергамо, издольщика, про которого поговаривали, будто его предки когда-то были мувалладами, поклоняясь Магомету, а не Христу. Ах, Анна-Мария, Анна-Мария, как же ты все-таки красива… хоть все деревенские парни и утверждают обратное, а вот поди ж ты…

Оп! Кажется, клюнуло!

Покрепче схватив удилище, мальчишка привстал в лодке, дернул… наверное, все же слишком резко, так, что едва не полетел в воду! Крючок, конечно, оборвал, разиня, что уж тут говорить.

Вот ведь незадача! И винить-то, главное, некого, кроме самого себя разве что. Так ведь самого себя чего винить-то?

Делать нечего, придется лезть в воду.

Скидывая рубаху, Себ вдруг услышал, как рядом с его лодкой в воде что-то плюхнулось, всплеснуло.