Ватага. Император: Император. Освободитель. Сюзерен. Мятеж

В европейском платье с облегающими мощные ляжки шоссами и в башмаках с задиристо загнутыми носами, он смотрелся настолько комично, что Вожников поспешно отвернулся, чтоб не расхохотаться воеводе в лицо – не хотелось зря обижать хорошего и верного человека. Хотя при виде на важно вышагивающего Онисима так и хотелось выкрикнуть фразу из старинного детского фильма «Город мастеров»:

– Дорогу герцогу де Маликорну!

А, кстати…

– Господине…

– Слушай-ка, Онисим, а ты у меня еще не герцог?

Набычившись, воевода засопел в бороду:

– Из детей боярских мы.

Люди не гордые.

– Знаю, знаю, что из детей.

Вскочив с лавки, князь отмахнулся и, подойдя к окну, пошире распахнул ставни, выходящие, как тут и было принято, во внутренний двор с прудом и изысканным садом. Предоставленный императору особняк когда-то принадлежал какому-то местному гранду, погибшему то ли в стычках с гранадскими маврами, то ли в лихом набеге на богатые магрибские города. Бедолага не оставил наследников и наделал много долгов – считающийся выморочным имуществом дом нынче принадлежал муниципалитету, и сам господин городской алькальд грозился выставить особнячок на торги… да что-то не выставлял, чему теперь имелось вполне законное оправдание: а как же – дом-то самому императору предоставлен, не какому-нибудь там прохвосту!

– Значит, не хочешь герцогом, – Егор, не оборачиваясь, вдохнул полной грудью терпкий запах роз и даже закрыл на секунду глаза от восторга.

 – Жаль. А я тебе, Онисим, Жирону отдать собрался.

– Ну, если больше некому, – воевода вздохнул и тоже подошел к окну. – Тогда можно и Жирону… А лучше б что-нибудь дома – семья ведь там у меня, под Путивлем.

– Так Путивль и бери! – обернувшись, расхохотался князь. – Тамошний воевода вороват зело.

– Так Юрий, князь…

– А Юрий-князь то, что я велю, сделает! – резко взмахнув рукой, Егор к чему-то прислушался и вдруг скривился, словно от зубной боли: – Это кто там так орет? Пытают кого-то, что ли?

– Пытают? Так ты, княже, вроде не велел. – Онисим высунулся в окно и тотчас же расхохотался. – А! Это ж кавалер Сен-Клер с приятелями песни распевают! Вторую неделю уже, как из разъезда вернулись… теперь – то вина попьют, то снова попьют, потом поспят малость, да к девкам, да опять – вина…

– Сопьется этак Арман, – посетовал князь.

 – Жаль – парень-то хороший. Вот что – зови-ка его сюда! Дело у меня для вас обоих будет. Инквизитор местный к вечеру заглянет, монах доминиканский… как его… ах да – брат Диего. Председатель местного церковного суда – вот вы при нем для пригляду и будете.

– Но, княже…

– Толмача вам сыщу, точнее – Арману. А уж он тебе потом сам переведет.