Ватага. Император: Император. Освободитель. Сюзерен. Мятеж

Со всеми своими соседями, слухами, сплетнями и прочим.

– Замуж тебя выдадим, – снова завел старую тему Егор. – Не беспокойся, найдем хорошего жениха.

Аманда скривилась, словно от зубной боли:

– Да говорила ж уже – кто возьмет безродную бесприданницу? Где такого человека найти… тем более – хорошего?

– А мы все же поищем, – Вожников оглянулся и, подмигнув девушке, едва не столкнул с пути какого-то прохожего.

– Ах, простите, сеньор, – тут же сойдя в траву, молодой человек приложил руки к груди."

"– Да ничего, – прохожий – среднего роста мужчина с бритым лицом и длинными светлыми волосами – смотрел вовсе не на Егора, а на шедшую чуть позади Аманду.

На которую и указал кивком, шепотом спросив:

– Знаменитая знахарка Мария не она ли будет?

– Она! – обрадованно подтвердил Егор. – Вы совершенно правы, почтеннейший, – эта серьезная дева и есть знаменитая знахарка!

– Ну да, так мне ее и описывали, – слегка поклонившись, мужчина окинул чуть смутившуюся девчонку самым пристальным взглядом, обычно свойственным самым придирчивым покупателям или недоверчивым сутяжникам, всегда ожидающим подвоха. – Красива и очень юна.

Право, и не знаю даже, справится ли она с моим делом… может, кого-нибудь поосновательней поискать?

– Поосновательнее не найдете! – усмехнулся молодой человек. – Не сомневайтесь! Аман… Мария – именно та, кто вам поможет во всех ваших делах.

– Вы как-то странно говорите. Чужестранец? – незнакомец столь же подозрительно посмотрел на князя.

– Чужестранец, – с улыбкой подтвердил тот. – Странствующий студент.

– О, так вы, наверное, в Саламанку идете?

– Именно так. Вот только поклонюсь Монтсерратской Деве – и пойду. Так что у вас за дело-то? – поглядывая на скрывшееся за зубчатой надвратной башнею солнце, Вожников быстро перешел к главному.

 – Рассказывайте, не стесняйтесь, любезнейший. Мы с Марией издавна вместе странствуем.

– Я могу и по латыни рассказать, – неожиданно улыбнулся незнакомец. – Тоже ведь когда-то в Саламанке учился… правда – не до конца. Отец умер, оставил мне все купеческие дела.

– О, да вы купец!

– Так, торгую… О, совсем забыл представиться – зовут меня Мигель, Мигель Микачу, если по-местному, меня в Манресе всякий знает, к слову сказать, но дело-то не во мне, а в моем сыне.

– А что с вашим сыном такое?

– Понимаете… трус он у меня! – сеньор Микачу выкрикнул это с надрывом, словно вдруг решившийся на сложную и непредсказуемую операцию пациент.

– Давайте, мы хоть вон тут, на камни, присядем, – осматриваясь вокруг, предложил Егор.

Все трое спустились к реке и уселись на плоских, нагретых солнцем камнях, глядя, как невдалеке, весело гомоня и поднимая брызги, купаются в речке ребята.

– Рассказывайте поподробней, сеньор, – попросила Аманда.