Ватага. Император: Император. Освободитель. Сюзерен. Мятеж

 – Готов за вами идти куда угодно, благородный сеньор!

Сказал и, отвернувшись, показал Беззубому язык, думая, что «благородный сеньор» не заметит. А сеньор заметил, он вообще всегда все замечал или, уж по крайней мере, старался. Заметил и сейчас… и про себя улыбнулся, отметив, что даже такой внешне угрюмый и неприятный тип, как Рыбина, все же определенным чувством юмора обладает. А значит – далеко не дурак. И цветы, вот, заметил.

– Ну, долго еще?

– Вон, господин, у той скалы. Прямо вот тут, по тропке… А вот и цветы!

– Ага, вижу, вижу, – присмотревшись, улыбнулся Егор.

 – Гладиолусы.

– Что, сеньор?

– Или маргаритки… Шучу! Сам-то знаешь, что за цветы?

– Думаю, что это ромашки, сеньор.

– Ромашки я и без тебя вижу.

– А рядом, похоже, ирисы. Да! Малыш такой же цветок и приносил… кажется…

– Кажется?

– Да уже темновато было.

– Постой-ка…

Князь наклонился, подняв их травы шелуху:

– А это что еще за мусор?

– Семечки, – Рыбина хмыкнул в кулак. – Тыквенные, сушеные…

– Ага, ага, – внимательно осматривая тропинку, протянул молодой человек. – И кто же это, интересно, их тут сушил?

– Да кто угодно, сеньор! – Энрике уже едва сдерживался, чтобы не рассмеяться в голос, что оказалось бы крайне невежливо, а казаться невежливым Рыбина не хотел.

– Кто угодно – паломники, рыбаки, охотники… Семечки ведь много не весят: возьми с собой в дорогу да щелкай, все не так жрать охота, ага. Вон, еще шелуха, а тут…

Парень вдруг опустился на колени и заводил носом, словно гончая, почуявшая след.

– Что такое? – заинтересованно склонился Егор.

– Камень плохо лежит, – Рыбина уверенно ткнул пальцем. – Вот этот. Как-то не так.

– Что значит – не так?

– Так он не такой уж большой и тяжелый, а лежит ровно посреди тропы, – пояснил парень.

 – А тропа-то – нахожена, давно б его кто-нибудь в расщелину скинул, ага! А ну-ка…

Вожников еще ничего не успел даже подумать, как Энрике, вскочив на ноги, с размаху пнул каменюку, и тот, слетев с тропинки, подпрыгивая, покатился вниз, да угодил прямо в ручей, подняв тучею брызги.

– Вот так и было бы, сеньор! – уперев руки в бока, довольно доложил юноша. – Всеми святыми клянусь.

– С чего ж он тогда здесь лежал? Кто-то что-то скрыл… – присев, князь погладил каменистую землю рукою… нащупав что-то липкое… – Кровь?

– Точно кровь, сеньор! – полизав странные пятна, закивал Рыбина.

 – Всеми святыми кля…

– Да хватит уже клясться! – Вожников взволнованно указал вниз, в расщелину. – А ну-ка, спустись, глянь – что там?

Бывший гопник тотчас же исполнил приказанное, ухнув в расщелину с такой прытью, что князь уже стал всерьез опасаться – не разбил бы дружище Энрике голову! Не разбил. Спускался ловко, видать, с детства по горам лазил, и сейчас еще не потерял сноровки.