Ватага. Император: Император. Освободитель. Сюзерен. Мятеж
1418 год. Егор Вожников, бывший российский бизнесмен, ради обретения необычных способностей почти случайно оказавшийся в далеком прошлом, а ныне – великий князь Русии Георгий, ливонский курфюрст и избранный император Священной Римской империи. После долгих европейских походов Егору-Георгию удалось взять власть и построить великую державу, которую теперь нужно было защищать: военной силой, дипломатией, хитростью…Чуть было не обрушились в войну Англия и Франция; на Пиренеях Кастилия с Леоном и Арагон неожиданно выступили против дружественных Португалии и Наварры. А в южных уделах внезапно распространяется чума…Тем временем в Новгороде, признанной столице новой Руси, начинается мятеж – «худшие» люди восстали против «сильных». Начинаются усобицы и по другим княжествам, а верного вассала Егора – ханшу Золотой Орды Айгиль пытаются сбросить с престола могущественные враги – сыновья покойного Тохтамыша.Страсти накаляются, и даже над жизнью княжеской семьи нависла прямая угроза.
– Что, правда, не слышали?
– У-у-у! – сложив толстые губы трубочкой, коренастый махнул рукой. – Это ж в Террасе! А там каждый день что-то случается – город ведь, ага.
– Так это ж от вашей деревни день пути!
– Так ведь целый день, господин. Мы туда раза два в год и ездим, ага. Один раз на праздник в честь Святой Девы, а другой – на ярмарку. А ярмарка там, я вам скажу…
– Поехали, – не дослушав, Красавчик обернулся к своим и презрительно сплюнул. – Эти сиволапые вряд ли нам что толковее скажут. За мной!
Резко повернув конец, вся кавалькада умчалась за своим господином, поднимая вслед за собой тучи густой серовато-желтой пыли.
Посмотрев вслед всадникам, селяне одновременно пожали плечами и снова переглянулись:
– Это кто хоть такие были-то, а, кум Жузеп?
– А я-то почем знаю, ага.
– Так ты в город-то почаще моего ездишь. Слыхал, как этот парень говорил? Слова будто глотал, я и не разобрал-то почти ничего, ага.
– Так в Валенсии говорят, – кум Жузеп – коренастый, с круглым лицом и бородкой – задумчиво почесал затылок. – Или в Андалузии.
– Вот, недаром на селе говорят, что ты ученый человек, куманек! – усатый с восторгом хлопнул Жузхепа по плечу, да так, что тот едва не упал.
– Андалузия.
– Во-во, я и говорю. И откуда ты только такие умные слова знаешь, ага?
– Так в городе-то бываю, умных людей слушаю.
– А я думал – все больше вино в корчме старого Хавьера пьешь, ага!
Кум Жузеп неприязненно поежился:
– Вот заладил – ага, ага… Я тебе что – пьяница?
– Я так не сказал… Но ведь пьешь же?
– А тебе какое дело? Ах ты ж… Н-на!!!
Не на шутку разобиженный селянин размахнулся и двинул своего сотоварища кулаком в скулу, от чего тот, нелепо взмахнув руками, полетел в росшие рядом кусты, а широкополая – от солнца – шляпа его, подпрыгивая на камнях, покатилась вниз по дороге, словно оторвавшееся от телеги колесо.
– Ах, ты так, так, да? Мххх… ну, получи, чтоб тебя разорвало!
– Посмотрим еще, кто из нас получит… Ишь ты, пьяницей обозвал, пес!
– Кто пес? Я?!
– Ты, ты… ага!
– А вот тебе! Вот!
– Аа-а-а-а!!!"
"Неспешно поднимающийся в гору паломник – монах в рясе с накинутым на голову капюшоне – покосившись на прокатившуюся мимо шляпу, с укоризной глянул на драчунов, поправил висевшую на левом плече котомку и, бросив в рот горсть тыквенных семечек, свернул на козью тропу.
– Думаю, нам нужно искать монаха, – нагнав Красавчика, осмелился дать совет один из воинов – широкоплечий малый с мосластым, каким-то лошадиным, лицом.
Халед с усмешкой скосил глаза:
– Нам нужно искать и монаха, и волков. Так, чтоб они были вместе… хотя бы по слухам.
– Но…
– Ибо паломников здесь столько, что мы никогда не отыщем нужного. Ну? – лжекабальеро грозно взглянул на воина.















